То есть все по заветам нашего незабвенного учителя Левы Гармидера…
Их никто не тревожил, никто к ним не подходил, и они понимали, почему это так. К ним присматривались и прислушивались, их изучали. Что ж, пускай изучают. А там будет видно.
— Ты поспи, — сказал Игнат Афанасию. — А я покараулю. Вдвоем нам этой ночью спать несподручно. Мало ли что…
— Лучше ты, — возразил Лыков.
— Я не хочу, — сказал Раздабаров. — Правда, не хочу… Лучше я буду сидеть и мечтать.
Лыков ничего не ответил, улегся на нары и вскоре ровно задышал.
Раздабаров снял сапоги и устроился на нарах, сев по-турецки. Спать ему и вправду не хотелось. Внешне он был спокоен, но внутри у него будто звенела и вибрировала туго натянутая струна. Или, может, это была сжатая пружина, которая в любой момент могла с силой распрямиться. Какой уж тут сон? Он сидел и тихо, почти беззвучно читал самому себе только что сочиненные стихи:
— Я думал, это юг, но вот —
Здесь только снег, мороз и лед.
И где-то там, за этим льдом,
Отец и мать, и теплый дом,
И добрый запах пирогов,
И за окошком — звук шагов,
И на реке — песчаный плес,
И в конуре — лохматый пес…
Наверно, Игнат сочинил бы и продолжение, но тут он скорее почуял, чем увидел, что к нему кто-то подошел и подсел на нары.
Раздабаров открыл глаза. Рядом с ним сидел какой-то человек — небольшого роста, сутулый и невзрачный. Выражения его лица и глаз Раздабаров разглядеть не мог из-за полутьмы.
— Можно присесть? — вежливо поинтересовался незнакомец.
— Так ты уже присел, — равнодушно ответил Игнат.
— Зачем же спрашиваешь?
— Ну, я думал, что ты спишь, — ответил человек. — А коль ты не спишь, то, значит, нужно просить позволения. Без позволения — как же садиться? Тем более к незнакомому? Я человек вежливый.
— Я это уже понял, — усмехнулся Раздабаров. — Что ж, коль пришел и сел, то и сиди. И мне заодно веселее будет. А то ведь утро — когда оно еще наступит…
— А что ж не спишь? — спросил незнакомец.
— Так ведь место новое, — ответил Раздабаров. — Непривычное пока что местечко.
Разве тут уснешь?
— Приятель-то твой спит, — сказал человек.
— Он-то спит, — подтвердил Раздабаров. — Отчего ему не спать? У него железные нервы. Да и не привыкать ему — чалиться на нарах. А я человек с тонкими чувствами. Так что…
— Это да, — согласился незнакомец. — Когда я попал сюда, то тоже… Правда, это было давно… Так что — пообвык.
— А что ж тогда не спишь? — спросил Раздабаров, а сам тем временем прислушивался к дыханию Лыкова.
