Ну да, вместе с тем и среди заключенных, и среди конвоиров мало было таких, кто обладал способностями физиономиста, а потому никто особо не обращал внимания на лица арестантов, одного из которых называли Музыкантом, а второго — Угрюмым. Для любого заключенного намного важнее и значимее поведение его товарища, а не выражение лица.
А между тем и Музыкант, и Угрюмый были непростыми заключенными. Собственно говоря, они и вовсе не были заключенными. На самом же деле под личиной Музыканта скрывался старший лейтенант Игнат Раздабаров, а под личиной Угрюмого — лейтенант Афанасий Лыков.
Еще полгода назад оба они воевали на фронте и были разведчиками. Там же они были ранены, попали в госпиталь, где познакомились и подружились."
"Из госпиталя они тоже выписались одновременно. И совсем уж было собрались друг с другом распрощаться, так как им предстояло отбыть в свои воинские части. Но они не расстались, и причиной тому было неожиданное назначение. В апреле 1943 года была сформирована новая служба — СМЕРШ.
Вот в нее Раздабарова и Лыкова и определили. Отныне здесь был их фронт, здесь они должны были воевать и побеждать.
Конечно, они пытались протестовать, всячески уговаривали начальство отправить их на фронт. Тем более не знали, что такое этот самый СМЕРШ. Что он значит, с кем воевать. Им, как могли, объяснили, а заодно напомнили истину: приказ есть приказ, а значит, дело Раздабарова и Лыкова — не протестовать и не бунтовать, а незамедлительно приступить к своим новым обязанностям.
— Ну что, братуха? — довольно-таки безрадостно покрутил головой Игнат Раздабаров, когда они вышли от начальства. — Будем воевать здесь. Будем ловить шпионов, диверсантов, дезертиров и разную прочую вражью силу… Знать бы еще, на какие такие крючки и какими сетями всю эту публику ловить — было бы совсем замечательно. Ну да, я думаю, по ходу дела разберемся. Что ты на это скажешь, братуха?
— Разберемся! — односложно буркнул Афанасий Лыков.
Здесь надо сказать, что Игнат Раздабаров и Афанасий Лыков были людьми разными.
По сути, они отличались друг от друга так, как, скажем, отличается лето от зимы или день от ночи. Игнат был весельчаком и балагуром, он никогда не унывал, был подвижен и ловок, к тому же хорошо пел, играл на разных инструментах и даже сочинял стихи. Афанасий Лыков был его полной противоположностью. Неразговорчивый, почти никогда не улыбающийся, крепко сбитый, с большими, крепкими руками и тяжелой поступью.
