Крови, кажется, нигде не было — ни на одежде, ни на руках. Но все равно на всякий случай заключенный долго тер руки и лицо черствым февральским снегом…
— Что, побеседовал с «кумом»? — подошли к заключенному два других заключенных, когда он вернулся в мастерскую. — Зачем он тебя вызывал?
— Спрашивал насчет убитых, — ответил заключенный. — Тех, пятерых… Интересовался, знаю ли я что-нибудь или, может, от кого-то что-то слышал…
— А почему тебя вызывал? — с подозрением спросил один из подошедших."
"— А почему не тебя? — парировал заключенный.
— Откуда мне знать? Если хочешь, можешь спросить у него, когда он тебя вызовет.
На том разговор и закончился.
Глава 12
Февраль закончился, наступил март, за ним — апрель, а вместе с ним и весна. Конечно, апрель в Сибири — месяц весенний лишь условно, по календарю. А на самом деле продолжается все та же зима, все с теми же морозами, вьюгами и все с тем же страхом околеть от холода где-нибудь в неотапливаемом закутке. Но вместе с тем апрель, несмотря ни на что, это особенное время.
Весны нет еще даже на подходе, а все равно глянешь на календарь, и тебе сразу начинает казаться, что вот, уже весенним ветерком повеяло, и снег под ногами хрустит не так, как зимой, а как-то особенно, по-весеннему, и птицы перекликаются уже не теми голосами, и дым, струящийся из печных труб, пахнет иначе, уже не по-зимнему, а по-весеннему.
Именно в середине апреля из Новосибирска в Мариинск отправлялся этап заключенных.
Конечно, не пешком, а так, как и полагалось по инструкциям. Ранним утром заключенных вывели из камер во внутренний двор тюрьмы и пересчитали. Затем во двор въехали «воронки», всех заключенных погрузили в них и повезли на вокзал — в самый глухой его закоулок. Здесь уже стояли два специально оборудованных вагона. Заключенных переместили из «воронков» в эти вагоны — и все, можно было ехать.
Этап был сравнительно небольшой — всего-то около сотни заключенных, так что они все уместились в два вагона.
Этапники, как водится, были публикой разношерстной и разномастной. Были здесь и уголовники, и бытовики, и те, кого осудили по политическим статьям. Были и молодые, и пожилые — всякие.
И среди них выделялись два уголовника: один по прозвищу Музыкант, а другой отзывался на кличку Угрюмый. Впрочем, что значит выделялись? Как раз ничем особенным они и не выделялись. Вообще выделяться в зэковской среде — дело опасное и неразумное.
