Правда, у нас его маловато, но чем сможем — поможем. Вот вам и вооруженный отряд мстителей советской власти. Уже можно действовать. То есть начинать выводить из строя важные объекты на магистрали.
— И это все? — спросил Сальников. В его голосе ощущалась угрюмая ирония, а кроме того, удивление, недоумение, раздражение и еще какие-то чувства, коим и названия не подберешь вот так вот, с ходу.
— Почему же все? — спокойно произнес Петр Петрович. — Представьте, что не все, а только лишь начало. Разумеется, слухи о вашем восстании разойдутся по другим лагерям, а их в окрестностях немало.
И, само собой, тогда восстанут и другие лагеря. И тогда начнется самая настоящая масштабная борьба. Не думаю, что местные НКВД и милиция так легко справятся с восстанием. Сколько их, милиционеров и энкэвэдэшников? Самая малость. Здесь нужна будет регулярная армия. А ее нет — армия на фронте. Ну, теперь-то вам понятен смысл операции «Что делать»?
— Вы это серьезно? — после долгого молчания спросил Сальников.
— Вполне, — ответил Петр Петрович.
— А что, у вас имеются какие-то сомнения? Так поделитесь!
— Сомнения? — покрутил головой Сальников. — Тут не сомнения, а, можно сказать, полная уверенность…
— Уверенность в чем? В том, что у нас ничего не получится?
— Вот именно.
— И почему же?"
"— Потому что это заключенные, — пояснил Сальников. — Даже если их удастся организовать и устроить восстание, они тотчас же разбегутся в разные стороны. Какая уж там организованная борьба, да еще со стрельбой и взрывами. Это же заключенные.
У них совсем другая психология. Своя собственная.
— А как же ненависть? — спросил Петр Петрович.
— Какая ненависть? — не понял начальник лагеря. — К кому?
— К советской власти, — пояснил Петр Петрович. — Которая засадила их за решетку на долгие годы и содержит в нечеловеческих условиях. Как быть с этим? Или, может, вы считаете, что ваши, так сказать, подопечные испытывают к советской власти нежные чувства и готовы ее защищать?
— Я так не считаю, — пожал плечами Сальников. — Но все равно сомневаюсь…
— Это потому, — назидательно произнес Петр Петрович, — что вы на эту тему не думали.
Ведь не думали, не так ли? Вот видите… А вот немецкая разведка подумала. И пришла к определенным выводам. Их суть в том, что заключенные обязательно должны подняться на борьбу с советской властью. В конце концов, помимо уголовников и всяких случайных лиц, которых принято называть бытовиками, среди заключенных немало и убежденных противников советской власти.
