А уж какие интересные!
И Раздабаров подробно рассказал Карагашеву о последних лагерных событиях: и о том, что ночью к нему и Лыкову подходил человек и уговаривал их бежать из лагеря, и о своем визите к Подкове, и о том, что Игнат и Афанасий открылись Подкове и склонили его на свою сторону.
— Мне кажется, рискованное это дело — этак открываться перед закоренелым преступником! — с сомнением произнес Карагашев. — Мало ли что у него на уме…"
"— А! — беспечно махнул рукой Раздабаров. — Риск, конечно, имеется, но думаю, все будет в порядке.
Он, видишь ли, не желает общаться лишь с НКВД. — Игнат улыбнулся. — Этого ему не позволяет его воровская мораль. А мы-то с Лыковым — из СМЕРШа! Мы фронтовики. А это, с точки зрения Подковы, совсем другое дело.
— Ну, вам виднее, — развел руками Карагашев. — Есть еще что-то?
— А еще мы рассказали Подкове о самом главном подозреваемом — начальнике лагеря. Сказали, что не исключено, что он-то и есть фашистский агент.
— И что же Подкова? — с интересом спросил Карагашев.
— Как он отреагировал?
— Как и полагается. — Раздабаров вновь усмехнулся. — Оскорбился до всей глубины своей воровской души. Да чтоб меня, честного уголовника, говорит, кто-то держал за такую падлу!.. Ну, или что-то в этом роде. И обещал нам всяческое содействие.
— А именно? — спросил Карагашев.
— На побег он не пойдет, это точно, — с уверенностью сказал Раздабаров. — И всякими разными словами постарается отговорить от побега и других блатных.
— Замечательно, коль так! — сказал Карагашев. — Это означает, что тогда и побег тоже не состоится!
— Ну, это как сказать! — не согласился Игнат. — Думаю, наши подопечные ребятки, в случае чего, попытаются вырваться на волю и без помощи блатных. Как говорится, ситуация обязывает. С них-то, я думаю, тоже спрашивают по всей строгости: что, да когда, да как… Так что рванут они на волю в любом случае, можешь в том не сомневаться! Конечно, расклад уже будет не тот, и эффект не тот, и результат, я так думаю, будет другим, но куда им деваться! Конечно, если мы в рекордно короткие сроки эту милую компанию не обезглавим.
— Да, — задумчиво произнес Карагашев. — Конечно же…
— А вот тут-то я подступаю к самому главному! — с нарочитой торжественностью произнес Раздабаров. — И сейчас я тебя очень сильно обрадую. Кажется, мы знаем имя того самого человека, который склоняет народ к побегу.
