Думаем, ты уже уразумел, что бежать тебе не с руки. Ну, так ты и не беги. И твои орлы-блатные пускай тоже не бегут. Объясни им, аргументируй…
— На нас не ссылайся, — сказал Раздабаров. — Кто мы на самом деле такие, об этом, кроме тебя, в лагере не знает никто. И не должны знать.
— Блатные опасаются, что не сегодня, так завтра нас всех возьмут за шиворот и…
— Не возьмут, — успокоил Подкову Раздабаров. — Уж об этом мы позаботимся, не сомневайся. А ты вот что… Изо всех сил тяни время. Думаю, утром они придут к тебе за окончательным ответом, а ты начни сомневаться, торговаться, задавать разные вопросы, выдвигать требования… И другие блатные пускай тоже играют этот спектакль.
Оттягивайте побег, как только можете!
— Для чего? — спросил Подкова.
— Нам нужно выиграть время, — сказал Лыков. — А время нам нужно, чтобы кое-что и кое о ком разузнать подробнее.
— Понятно, — сказал Подкова. — А вот у меня имеется к вам вопросик.
— Коль имеется, спрашивай, — кивнул Раздабаров.
— Вот ты упомянул в разговоре про начальника лагеря… — сказал Подкова.
— Это что же, просто так, для понту, или…
— Очень похоже, что «или», — вздохнул Раздабаров. — Такая, значит, вырисовывается картинка.
— Понятно, — задумчиво сказал Подкова. — Теперь мне ясно и то, для чего убили «кума». Наверное, он прознал что-то про начальника лагеря, и тот его убрал. А заодно и его стукачей — потому что прознал он о начальнике от них… Так, что ли?
— Да, скорее всего так оно и есть, — кивнул Лыков.
— Вот ведь какие суки! — поморщился Подкова.
— Мне, честному вору, предлагать такие дела!
— Хорошие слова, — улыбнулся Раздабаров. — И означают они, что ты нам поверил. Я прав?
— Ну… — неопределенно ответил Подкова.
— Да и мы тебе тоже поверили, — сказал Игнат. — И не ищи в наших словах никакого скрытого умысла и никаких лишних тузов в рукаве. Вот они, наши руки! — И Раздабаров протянул Подкове сразу обе руки.
— Еще один вопрос, и мы уходим, — сказал Лыков. — Так кто же был тот человек, который приходил к тебе и уговаривал тебя скурвиться? Теперь-то ты нам скажешь?
— По замазке не блатной, не бытовик и не вертухай, — в раздумье произнес Подкова.
— Похоже, что из политических…
— Он как-нибудь назвался? — спросил Лыков.
— Сказал, что он Осипов.
— Вот так прямо и сказал? — удивился Раздабаров. — Без утайки?
— А для чего ему таиться? — пожал плечами Подкова. — Я блатной. А блатной никогда не выдаст дружка по побегу, кем бы он ни был. Так он мне и сказал, этот Осипов.
