Потому что ты сидишь в лагере. Срок у тебя долгий. И упекла тебя в лагерь советская власть. Значит, ты на нее в обиде. А коль в обиде, то ты желаешь ей отомстить. Как? Например, взорвать мост или тоннель на Транссибе. И потому уговорить тебя на это проще простого. Плюс к тому же обещанные деньги и документы. Вот такой у них на тебя расчет. Ну, и на всех прочих блатных, конечно же.
— У них — это у кого же? — уточнил Подкова, хотя уже прекрасно понял, о ком идет речь."
"— А ты поразмысли сам, — сказал Лыков. — Кому железная дорога поперек горла? Кто спит и видит, как бы ее взорвать?
— Допустим, это понятно, — сказал Подкова.
— Фашисты… Но откуда им взяться здесь, в Сибири? Сюда не долетишь ни на каких самолетах…
— Правильно мыслишь, — сказал Лыков. — Неоткуда им тут взяться. Фашистов нет, а вот их агентам почему бы и не быть? Уж замаскированному-то агенту добраться в здешние края можно. Скажем, под видом какого-нибудь спеца или начальника лагеря. Почему бы и нет?
При словах «начальник лагеря» Подкова поднял голову и внимательно посмотрел вначале на Раздабарова, а затем — на Лыкова.
Они оба спокойно выдержали этот испытующий взгляд Подковы.
— Пусть будет так, но я блатной. Я никогда не возьму в руки бомбу, или что там они попытаются мне всучить. Разве они этого не знают?
— Может, и не знают, — сказал Раздабаров. — План-то, похоже, разрабатывали фашисты. Откуда им ведомы все тонкости твоей воровской психологии? А может, и ведомы, кто их знает? Потому-то они и рассчитывают на то, что ты на советскую власть в обиде.
А обида плохой советчик. Она делает человека слепым. Даже если этот человек вор в законе. Разве не так?
— Я все равно откажусь! — сказал Подкова. — Да и другие блатные тоже. Мы не воюем против советской власти с бомбами в руках. И если нам кто-то попытается всучить бомбу, то мы ему обоснуем, что и как. Доходчиво разъясним, что мы в этом случае — на стороне советской власти, а не на стороне фашистов. Уж мы подыщем слова, чтобы им все это аргументировать! Кем бы они ни были.
— Хорошие слова ты сейчас сказал, Подкова! — одобрительно произнес Лыков. — Правильные слова. А только… Ты откажешься, а они тут же тебя и ликвидируют.
— Это как же так? — В голосе Подковы послышалось удивление.
— Да вот так, — сказал Афанасий. — Допустим, как того же оперуполномоченного или как-то иначе. Тебе-то, по большому счету, какая разница? Для чего им оставлять тебя в живых, коль ты откажешься взять в руки бомбу? Ведь ты видел их лица, ты для них свидетель.
