– Нам нужны все, кто ночью находился у вас в квартире, – строго сказал Варфоломеев, толстый немолодой капитан, краснолицый и одышливый.
«Как принц Гамлет, – вдруг совсем некстати подумал Родислав. – Про него Шекспир тоже написал: «Он тучен и одышлив». Неужели Гамлет был похож на нашего участкового?»
– Любаша! – позвал он.
Из кухни прибежала Люба, поверх юбки и футболки повязан фартук, руки по локоть в муке.
– Кто пришел? Ой, здравствуйте, – приветливо улыбнулась она. – Добрый день, Михаил Филиппович.
Родислав с удивлением понял, что его жена знакома с участковым.
Впрочем, о том, что она знает почти всех соседей по дому, он тоже узнал всего несколько часов назад.
– Что случилось?
– Видите ли, – начал крепыш Гринев, – в вашем подъезде сегодня ночью совершено убийство гражданки Ревенко из тридцать четвертой квартиры. Вы ничего не видели? Может быть, слышали что-нибудь? Шум, крики, скандал. Нет?
– Нет, – Люба пожала плечами. – Я вообще-то плохо спала, у нас дочка все время просыпалась, и мне приходилось вставать и успокаивать ее, но я ничего такого не слышала.
– А вы? – обратился Гринев к Родиславу.
– Я тоже ничего не слышал."
"Он почувствовал, что его начинает мутить. Значит, тот мужчина, который выскочил в половине четвертого ночи из тридцать четвертой квартиры на втором этаже, был убийцей! И он, Родислав, его видел. Но не признаваться же в этом здесь, сейчас, в присутствии матери и тестя, в присутствии детей! Это значит давать объяснения: почему он возвращался домой в такое время, откуда он ехал и так далее.
Это означает конец всему, и спокойствию детей, и спокойствию близких, и карьере. Он инстинктивно потянулся к жене, сделал шаг, чтобы встать рядом с ней, и обнял за плечи. Люба сразу поняла, что происходит с мужем, быстрым движением обтерла ладони о фартук и взяла Родислава за руку.
– А что Геннадий говорит? – спросила она спокойно, как ни в чем не бывало. – Вы его спрашивали?
Гринев замялся, и тут в разговор вступил Николай Дмитриевич.
– Родислав Евгеньевич – майор милиции, адъюнкт Академии МВД, много лет проработал следователем. А я – генерал-лейтенант Головин. Вот мое удостоверение.
Он вынул из кармана висящего на спинке стула пиджака красное удостоверение и протянул Гриневу. Тот прочел, побледнел и вытянулся в струнку.
– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант! Простите за беспокойство, мы не знали…
– Плохо, – Головин повернулся к Варфоломееву. – Это я вам говорю, товарищ капитан.
