– А что, разве в Академии маленькие оклады? – удивилась Аэлла. – Я всегда думала, что там хорошо платят. Звания, выслуга, пайки и все такое.
– У нее нет звания и выслуги, она лаборантка, – пояснила Люба.
Аэлла не успела удивиться тому, что Люба просит за какую-то лаборантку, как в разговор вмешался Ленечка:
– Что она умеет? Какое у нее образование?"
"От Аэллы не укрылось, что Люба бросила на мужа какой-то странный взгляд: не то упрек был в этом взгляде, не то вопрос.
– Она на машинке печатает, – вступил Родислав, откашлявшись.
– Образование – десять классов и курсы машинисток-стенографисток.
– Какие курсы? – продолжал допытываться Ленечка. – Где она училась?
И снова Люба бросила на Родислава так и не разгаданный Аэллой взгляд.
– Кажется, на курсах секретарей при МИДе, – ответил он не очень уверенно. – Я точно не помню. Помню только, что их там учили латинской машинописи.
– То есть она может быстро печатать документы на иностранных языках? – уточнил работник Внешторга.
– Да, кажется.
– Так это просто замечательно! У нас как раз в соседнем отделе секретарь-машинистка через две недели уходит в декрет, нужно, чтобы ее кто-нибудь заменил на четыре месяца. Я поговорю насчет вашей протеже. Она придет, поработает, а потом молодая мамаша выйдет из декрета, а ваша знакомая как раз в него и отправится. У нас там платят, как всюду, но есть надбавки за работу с иностранными языками. Только вы имейте в виду, после декрета ее к нам обратно не возьмут.
– Ну как это не возьмут? – возмутилась Люба.
– По закону обязаны.
– Так место-то будет занято. По закону ее обязаны трудоустроить, ей предложат место в нашем машбюро. Годится? Ее и проведут изначально как машинистку, а потом временно переведут в отдел, пока секретарь в декрете. Иначе не получится.
И снова Люба как-то непонятно посмотрела на Родислава. Аэлла даже нервничать начала: и чего она все время на мужа поглядывает? Чья это подруга, в конце концов, Любина или, может, Родислава? Сама мысль об этом показалась Аэлле смешной, и она невольно прыснула.
– Так вы поговорите со своей знакомой, – продолжал Ленечка. – Если ее мое предложение устраивает, пусть звонит, скажет, что от Романовых, Аэлла даст вам мой телефон. Все будет в лучшем виде.
– Да, – сказала Люба, – мы поговорим с ней. Спасибо вам большое.
Они сидели в комнате, расположившись на диване и низеньких креслах вокруг журнального столика, на котором с трудом умещались блюда с закусками, тарелки и бокалы.
