Он долго не мог понять, как это так: он такой умный и ловкий, так здорово придумал, как деньги из дела вынуть, а они, сволочи, почему-то догадались. Потом смирился с тем, что они все равно узнают, и стал таскать из дома, из родительских заначек. Бегорский-то кокетничал, когда предлагал Любе рискнуть, у него завод отлично работает, огромные прибыли получает, и зарплата у Любы очень даже немаленькая выходит, так что понемножку заначки стали образовываться. А однажды Люба обнаружила, что пропали часы Родислава, которые ему на сорокапятилетие тесть подарил, и старинное кольцо, бабушкино, еще от купцов Белозубовых осталось и к Любе по наследству перешло.
Что было – ужас! Понятно, что Колька часы и кольцо спер, но беда-то в другом: что папане говорить, когда он заметит, что ни подаренных часов, ни белозубовского кольца нет? Как выкручиваться? Родислав, ясное дело, орал на сына, чуть не в драку лез, а с Кольки как с гуся вода: это, говорит, временные трудности бизнеса, сами должны понимать, особенно мама, как она есть экономист, вот заработаю – и куплю тебе, папа, точно такие же часы, дед ничего и не заметит.
И кольцо верну, я его в залог отдал, а не продал. И вообще, предки, не капайте мне на мозги, вы ничего не понимаете в моих трудностях.
– Ни фига себе! – от возмущения Ветер даже поперхнулся, и по верхушкам вековых елей пронесся мини-ураган. – И что родители? Простили его?
– Ты, Ветрище, совсем дурной, если такие вещи спрашиваешь, – надменно ответил Ворон.
– Они же родители, а он – их сын. Тут не стоит вопрос, прощать или не прощать, он их ребенок, и им с ним жить. Куда его денешь-то? Простишь или не простишь, а он все равно вечером домой придет, поест и спать ляжет. И украдет что-нибудь. С этим ничего нельзя поделать. Не оставлять же его голодным, не выгонять же на улицу ночевать. Со всем этим чудесным багажом приходится мириться и тащить его по жизни. И потом, повторяю, он их сын, и у них душа за него болит, каким бы плохим он ни был.
Но во всем этом есть и положительные моменты, по крайней мере для меня, потому что я за Любочку радею.
– Какие положительные моменты? – оживился Камень.
– Люба с Родиславом очень сблизились за последнее время. Они же за сына вместе переживают, и вообще, время настало трудное и интересное, им есть о чем поговорить и что обсудить. Восемьдесят девятый год у меня один из самых любимых в истории СССР.
