Когда у меня с Лизой закрутилось, Кольке было уже тринадцать, возраст сложный, переломный, да и сам Колька – парень трудный, его нужно было жестко в узде держать, и как в такой ситуации уйти? Люба одна с ним не справилась бы, мы оба перестали бы быть для него авторитетом, раз не сумели сохранить брак. Про Лельку я уж вообще молчу, для нее малейшее переживание – стресс, температура, слезы, а тут развод родителей! Не мог я уйти, понимаешь? Но Любе все честно рассказал. И мы с ней договорились, что будем сохранять видимость брака, потому что так лучше для всех: и для наших детей, и для ее родителей, и для нас самих.
– А Тамара знает? – спросил Андрей.
– Знает, – сокрушенно вздохнул Родислав, – она и деньги на медсестру дает…
– Ты козел, это точно, – зло сказал Бегорский. – Как ты мог втянуть Любашу во все это? Договорились они! Неужели ты не понимаешь, что Любка из любви к тебе пошла тебе навстречу, согласилась на этот унизительный вариант, а ты и рад.
И столько лет ты этим пользуешься! Да ты же ноги о Любу вытираешь, неужели ты не понимаешь? Ты вынуждаешь ее заботиться о твоей любовнице и твоих внебрачных детях, и все это под благовидным предлогом заботы о ней самой и ее отце. Скажешь, нет?
Родислав молчал. Он побледнел еще больше, его начало мутить. Он совершенно не был готов к такому разговору и растерялся.
– Я все эти годы держал тебя за нормального мужика, – продолжал Андрей.
– Думал, что ты честный, порядочный. Я был уверен, что вы с Любкой друг друга любите, и радовался, что вы такая чудесная пара, своей жене вас в пример все время ставил. А ты, оказывается, столько лет притворялся и обманывал меня. И меня, и Алку. Мы оба считали вас идеальной парой. Было бы куда честнее, если бы мы знали, что у вас не все в порядке. Ну ладно – родители, дети, посторонние, но старым друзьям-то зачем лапшу на уши вешать? И то, что ты сотворил с Любашей, прощению не подлежит, так и знай.
Разговор получился для Родислава тяжелым, он пытался оправдываться, что-то объяснять, но Андрей твердо стоял на своем: с Любой Родислав поступил по-свински, и оправданий этому нет.
– Я потому и скрывал от тебя, что знал: Любу ты мне не простишь, – в отчаянии произнес Родислав.
– Правильно, не прощу, – твердо ответил Бегорский. – Кстати, и Тамару тоже.
