Но как сняли! Тексты выступлений держат в секрете, кто что говорил – неизвестно, по стране ходят слухи, что Горбачев пообещал Ельцину не допускать его до политики, люди читают стенограмму Пленума в самиздатовских списках и строят догадки на пустом месте. Ты сам-то читал?
– Нет, – соврал Родислав, который эту самую самиздатовскую стенограмму, разумеется, прочел.
– Вот и я не читал. Хотя я член партии с тридцать девятого года, то есть почти пятьдесят лет. Мне даже представить трудно, как это так может быть: мне, генерал-лейтенанту, члену партии с полувековым стажем, недоступна стенограмма выступления первого секретаря горкома.
Раньше такого быть не могло. И раскола партии быть не могло. А теперь, видите ли, с одной стороны Горбачев с Лигачевым, с другой – Ельцин с Яковлевым. Оппозиция, понимаешь ли. И широкие слои населения ее поддерживают. То есть что получается? Население поддерживает тех, кто идет против Горбачева, который начал перестройку и сделал возможным раскол в партии, то есть дал свободу.
А народ этой свободой вот так своеобразно и неблагодарно воспользовался. Нет, Родька, ни к чему хорошему это не приведет. Сначала раскол в партии, потом раскол государства.
– Ну что ты, папа, – вмешалась Люба, – о каком расколе государства ты говоришь? Ты что имеешь в виду? Отделение союзных республик? Этого никогда не произойдет. Уж поверь мне как экономисту. Экономики республик так тесно завязаны одна на другую, что отделение приведет к полному коллапсу.
Никто в здравом уме на это не пойдет. У нас же есть регионы, которые совсем или почти совсем ничего не производят и полностью дотируются из центра, на что они жить-то будут, если отделятся?"
"– А они об том и думать не станут, – отрезал Головин. – Они за свободой погонятся, за суверенитетом. Вот посмотришь. Свобода, дочка, – это страшный наркотик, кто его попробовал, у того полностью мозги отшибает, он уже ни о чем думать не может, кроме свободы, ни о деньгах, ни о рабочих местах для народа, ни о хлебе насущном.
Только о свободе и независимости. В мировой практике примеров – сотни. Местная власть хочет независимости от вышестоящей власти, а на деле получается, что это оборачивается независимостью власти от собственного народа и его нужд. И если мы будем идти тем путем, которым сейчас идем, то обязательно к этому придем, это я вам точно говорю.
– Николай Дмитриевич, ну что ж вы так мрачно на жизнь смотрите? – рассмеялся Родислав.
