Родислав брезгливо поморщился и даже не подумал о том, что ребенок срыгнул вакцину и надо бы вернуться и повторить прививку, он быстрым шагом направлялся к выходу, думая только о том, как бы поскорее покончить с тягостной обязанностью такого ненужного ему отцовства.
Вечером он рассказывал об этом Любе и заново переживал и свое отвращение к Лизиному жилью, и негодование в адрес нерадивой матери, и жалость к маленькому, никому не нужному комочку плоти, который был его родным сыном. Дениска – его плоть и кровь, его семя, и это слабое, беззащитное существо живет без материнской любви и заботы.
К Даше ничего подобного Родислав не испытывал, дочь была для него капризным, злобным ребенком, от которого не приходится ждать никаких положительных эмоций. Но Денис, с какой-то недетской тревогой глядящий на каждого, кто подходит к его кроватке, и с благодарной улыбкой принимающий любые знаки внимания, вызвал в Родиславе ранее незнакомое щемящее чувство, от которого щипало в глазах. Ах, если бы можно было забрать мальчика у Лизы и растить его вместе с Любой! Но это невозможно, потому что невозможно объяснить появление Дениса никому – ни Николаю Дмитриевичу, ни Кларе Степановне, ни детям, ни друзьям.
Невозможно признаться в том, что много лет жил двойной жизнью, в результате которой появились на свет двое детишек. Невозможно признаться в том, что идеальный брак, которым так гордятся мать Родислава и его тесть и которым искренне восхищаются друзья, знакомые и сослуживцы – все те, кто бывает в доме Романовых, что этот брак – не более чем фикция, иллюзия, обман, а они с Любой – лжецы и лицемеры.
Нет, это решительно невозможно.
Всю ночь Родиславу снились глазки маленького сына, какими они были в тот момент, когда отец после поликлиники снова укладывал его в кроватку. В них была печаль и, как показалось Родиславу, безмолвный призыв: «Не бросай меня. Не уходи». Он просыпался, испытывая ненависть к самому себе, и вспоминал Лизу, пьяную, растрепанную, неряшливую. Как он мог умирать от любви к ней? Сейчас ему казалось, что все это произошло не с ним.
"
"Рядом спала Люба, и Родислав испытал давно забытое желание обнять ее и прижать к себе, как он делал это много лет назад. Искушение было велико, его даже в жар бросило, он уже потянулся было к жене, но остановился. Нельзя. У них договор, будь он трижды проклят. Любе будет неприятно, если он предпримет попытку близости после того, как семь лет спал с другой женщиной, буквально теряя человеческий облик от ненасытного желания.
