Нам это надо? Нет, как хочешь, а я это решение не одобряю."
"Родислав мысленно крякнул и обругал себя. Хотел ведь вывести разговор совсем в другую сторону, хотел, чтобы тесть понял: нынешнее время другое, оно требует другого мышления и других оценок, и надо быть более гибким в своих взглядах и не цепляться за устаревшие идеи. А что получилось? Похоже, он все испортил. Надо срочно исправлять положение. А как?
И тут Родиславу пришла в голову спасительная мысль – он вспомнил недавний разговор со своим коллегой, родственник которого трудился в Административном отделе ЦК КПСС и иногда делился разного рода «закрытой» информацией.
Правда, здесь тоже нельзя быть уверенным в реакции тестя, но уж рисковать – так рисковать. Ему так хотелось помочь Любе!
– Да, я согласен, с Афганистаном вопрос сложный, но ведь сегодня жизнь такая, Николай Дмитриевич, что все стало сложным и неоднозначным, и нужно обладать гибким мышлением и широкими взглядами, чтобы ориентироваться в современных условиях.
Вот я на днях узнал такую вещь – меня прямо в дрожь бросило. Представляете, в кулуарах Кремля, оказывается, ходят разговоры о том, чтобы разрешить частнопредпринимательскую деятельность. Да, в ограниченных масштабах, но все-таки разрешить. Каково это было слышать мне, бывшему следователю по хозяйственным преступлениям? Я всю жизнь этих людей привлекал и сажал, я привык считать их преступниками, а теперь их сделают уважаемыми и законопослушными гражданами, которым я не имею права не подать руки.
И если это произойдет, мне придется наплевать на собственные принципы и перестраивать свое отношение к ним. Я когда об этом услышал – ночь не спал, все думал, как же так, получается, вся моя многолетняя работа была неправильной и никому не нужной? А потом понял: все было нужно и все было правильно. В тех условиях и в той ситуации. А теперь жизнь стала другой, и ситуация теперь другая, и незачем мне цепляться за свои старые идеи. В конце концов, я был честным следаком, я добросовестно делал свое дело и служил закону, а если сегодня признают, что закон был неправильным, то это не моя вина и не моя беда.
Смотрите, партия и правительство готовы к тому, чтобы признать: в прошлом была совершена ошибка. И мы с вами имеем полное право признать, что мы когда-то были не правы.
– Ты что имеешь в виду? – насупился Головин.
– Да ничего особенного, это я так, к слову. Ну вот, например, Виноградов.
