Она успела прочитать страниц десять, когда раздался звонок в дверь. Можно было и не смотреть, кто пришел, и так ясно, что Ларискина бабушка, она всегда перед самым ужином является. И действительно, через минуту Леля услышала низкий гудящий голос Кемарской, который почему-то то и дело срывался на неприятный визг. Татьяна Федоровна о чем-то разговаривала с папой.
– Лелечка, – в комнату заглянула мама, – иди ужинать.
Леля нехотя закрыла книгу и пошла в комнату, которая раньше, давным-давно, называлась гостиной, а с тех пор, как там стали спать мама с папой, превратилась просто в «большую».
– Это ж подумать, какое несчастье! – причитала Татьяна Федоровна, уплетая рыбу с жареной картошкой. – Ну как это так может быть, чтобы пассажирский теплоход врезался в опоры моста? Нет, тут что-то не так, тут что-то другое было.
– Что – другое, Татьяна Федоровна? Вы что имеете в виду? – спрашивал папа.
– Там как-то по-другому дело было, вот попомни мое слово.
Неспроста это.
– Что – неспроста?
– А то, что нам не говорят, сколько человек погибло. Ведь такого не может быть, чтобы теплоход в мост врезался, а никто не погиб. Не может! Значит, если никто не погиб, то там что-то другое было, а не столкновение с мостом. А если все-таки теплоход в опору врезался, тогда пусть скажут, сколько народу погибло. Дурят нас, ой дурят! Все от нас скрывают, ничего не говорят. Это все специально делают.
– Кто делает, Татьяна Федоровна?
Леля видела, что отец давится от смеха и с большим трудом сдерживается, чтобы не прыснуть.
Ей тоже стало смешно. Какая все-таки глупая старуха эта Ларискина бабушка, даже папа над ней смеется.
– Масоны, – низким басом проговорил Николаша, дурачась. – Верно, Татьяна Федоровна? Это все происки масонов и сионистов. И вообще, это мировой заговор.
Кемарская с вызовом вздернула голову.
– А и масоны! А что вы думаете? Наверняка на том теплоходе какие-нибудь известные люди плыли, вот их и решили извести.
Я вам уже который раз говорю про это, а вы меня и слушать не хотите. Артистов изводят, убивают, а нам говорят, что они своей смертью померли. Вот в прошлом году артист Солоницын умер, тоже не случайно, он молодой совсем был. Про Брежнева я уж вообще молчу, тоже темная история.
– Татьяна Федоровна, Брежнев был глубоко больным человеком, он болел уже очень давно, – сказала мама.
