Впрочем, сам факт убийства Зои Федоровой скрыть было бы невозможно, о нем знали все жильцы дома на Кутузовском и, конечно же, рассказывали направо и налево, но вот пикантные детали были известны только очень узкому кругу посвященных.
– Правда, Татьяна Федоровна. Ее убили, – скупо подтвердил Родислав.
– А кто?
– Это пока неизвестно. Вот разберутся и узнают.
– А говорят, что у нее бриллиантов украли на сто миллионов. Правда или нет?
– Это тоже пока неизвестно. Но вы сами подумайте, Татьяна Федоровна, сколько нужно бриллиантов, чтобы получилось на сто миллионов.
Их грузовиком не вывезешь. Не верьте вы сплетням.
– Так я ж и не верю, – горячо заговорила Кемарская, – я потому и спрашиваю, ты ж там, наверху, – она ткнула пальцем в сторону потолка, – работаешь, у вас там правду знают. Ты мне скажи по-соседски, по-свойски, а уж я – никому, можешь мне поверить.
– Мне ничего не известно, – вздохнул Родислав. – Следствие только началось, пока еще никто ничего не знает.
– А вот говорят…
Люба поняла, что пора вмешаться, иначе Кемарскую не остановишь.
– Татьяна Федоровна, будете с нами ужинать?
– Ой, вот спасибочки-то, мы с удовольствием, Ларочке так нравится, как ты готовишь, Любочка, у тебя всегда все так вкусно! Ларочка говорит, что ты ее учишь, может, бог даст, я доживу до того дня, когда моя внучечка мне вкусного супчику нальет.
– Пойдемте в комнату, – пригласила Люба, – что мы все в прихожей стоим.
Вчетвером они прекрасно помещались за столом в довольно просторной кухне, но шесть человек могли с комфортом усесться только в комнате, которая теперь была одновременно и гостиной, и спальней Любы и Родислава.
– А где ваша Лелечка? – спросила Кемарская, оглядываясь. – Пусть Ларочка с ней поиграет.
– Сейчас будем ужинать, – сказала Люба. – Какие игры?
Она очень надеялась на то, что Коля поможет разрядить обстановку и займется Ларисой, но сын в последние несколько дней ни в чем предосудительном замечен не был, так что подлизываться ему нужды не было.
Он в своей комнате предавался любимому занятию: едва вернувшись, улегся на пол и врубил на полную мощность магнитофон, в котором крутилась пленка с записями «Машины времени». Леля молча помогала накрывать на стол и не обращала на Ларису никакого внимания. Любе откровенно не нравилась старуха Кемарская, но Ларису ей было жалко. В конце концов, ребенок ни в чем не виноват и уж тем более не может отвечать за занудную и настырную бабку.
