Конечно, денег на покупку всего сразу не было, но можно было обратиться к Николаю Дмитриевичу, да и у Клары Степановны кое-какая сумма отложена, она не откажет дать в долг. Одним словом, жизнь стала налаживаться.
Если бы не Лиза и ее ребенок… Люба свято соблюдала условия договора, но с каждым месяцем это становилось все труднее. Она-то рассчитывала, что со временем ей станет легче, она привыкнет и перестанет так остро реагировать на происходящее, однако все оказалось наоборот. Чем старательнее она соблюдала этот проклятый договор, тем благодарнее был Родислав, он старался изо всех сил помогать по дому и быть хорошим отцом для детей и хорошим мужем, он вел себя так, что Люба начинала любить его еще сильнее, а чем сильнее она его любила, тем больше старалась сделать так, чтобы ему ни за что не захотелось бросить ее.
Она еще больше усилий прилагала к тому, чтобы Родиславу приятно и радостно было возвращаться домой, чтобы дом был, как завещала Анна Серафимовна, островом мира, согласия и покоя, а для этого следовало еще более тщательно соблюдать условия договора, и Родислав был благодарен ей за это, и… Возник порочный круг, вырваться из которого не было никакой возможности.
Сейчас Люба любила своего мужа так, как не любила ни в юности, ни в первые годы их брака. И чем сильнее любила, тем болезненнее была ревность к Лизе.
Как ни странно, к Лизиному ребенку она совсем не ревновала. Люба проявляла искренний «дружеский» интерес к Даше, все время спрашивала Родислава о малышке, сетовала вместе с ним на Лизину безалаберность и по репликам мужа, по выражению его лица и по интонациям понимала, что к ребенку он относится довольно равнодушно.
Просто у него не хватило мужества в свое время заявить Лизе, что этот ребенок ему не нужен. А Даша ему действительно не нужна, у него есть двое детей, и инстинкт отцовства он полностью удовлетворил.
Зато Лиза ему по-прежнему нужна, Люба это чувствовала, и от этого все время было больно.
* * *В этот мартовский вечер все было как обычно. Родислав уехал к Лизе, Леля сидела в детской, Коля проводил время с друзьями, а Люба, сидя за столом на кухне, составляла план предстоящих в связи с расселением детей покупок, стараясь рационально разделить их на первоочередные и те, которые могут подождать, чтобы правильно рассчитать бюджет.
Радио бормотало что-то вполголоса, но Люба не прислушивалась: только что закончился Двадцать шестой съезд КПСС, и ни по радио, ни по телевидению не говорили ни о чем, кроме материалов съезда и его итогов.
