Тем, кто спокойно может выслушать все аргументы одной из сторон – и ничего не исказив, и ничего от себя не добавив, пересказать их противоположной стороне.
Именно за это он и получал свои деньги.
И весьма, надо сказать, немалые!
Он, в отличие от многих других, умел находить те точки соприкосновения, о которых можно было договориться. А, начав переговоры, как-то уже не очень удобно стрелять в оппонента…
Таких людей, на самом деле, очень немного.
Тут недостаточно обладать властью – у кого-то другого её может быть и больше.
Ничего тут не решали и деньги – максимум, на что можно было рассчитывать в этом случае – тебя согласятся выслушать.
Нет, надобно иметь авторитет – чтобы любой, кто сядет на стул напротив тебя, понимал – этому человеку можно верить. Он не преследует личной выгоды (за пределами оговорённой суммы), и не станет искажать твои слова, чтобы заработать лишнюю сотню тысяч.
Доверие и авторитет – вот два краеугольных камня, на которых и строилось благосостояние – да и вся деятельность Джозефа.
И он был очень разборчив, соглашаясь или не соглашаясь принять участие в некоторых… м-м-м… мероприятиях…
Так что, получив приглашение на встречу от видного представителя финансового мира, он предварительно навёл справки о своём будущем контрагенте. Для этого не жалко было и потратиться – обещанный гонорар (только за факт разговора!) уже перекрывал все затраты многократно.
И то, что удалось выяснить, ему очень и очень сильно не понравилось. Настолько, что даже возникло желание поднять трубку и отказаться от сделанного предложения – пусть даже оно ни к чему и не обязывало.
«Никто не стреляет в почтальона – он всего лишь передаёт вам письмо!»
Увы… в данной ситуации эта прописная истина могла и не сработать…
– Сэр, путь чист, – повернулся к нему телохранитель.
Щелкнула дверца, выпуская на улицу почтенного джентльмена. И почти сразу же, неподалёку от него бесшумно материализовались ещё несколько человек. Бонилья редко прибегал к настолько серьёзным мерам безопасности – но, сейчас… сейчас это было необходимостью.
– Рад вас видеть, Джозеф! – поднялся ему навстречу хозяин кабинета.
– Хотел бы я ответить вам тем же, Марк… – чуть улыбнулся ему гость. – Но, боюсь, мои слова сейчас прозвучали бы неискренне.
– И почему же? – с лица хозяина кабинета не сходила дружеская улыбка.
– Ну, вы же не станете отрицать, что я всегда знаю чуть больше, нежели это принято считать?
– Не стану. Ваша прозорливость и предусмотрительность известна многим.
