— Капустин гулять поехал, — безмятежно прокомментировала Римма Сергеевна. — Значит, сегодня получше ему. К нему ведь каждый день сын приезжает, страдает, что отец здесь. А куда его девать? За ним постоянно присмотр врачебный нужен. Да не просто сиделка — а капельницы всякие, укольчики, да еще и массаж. Ну как это все найти? А здесь — хорошо. Борис Игоревич присматривает за всеми.
— Борис Игоревич Денисов? Главврач? — неожиданно вспомнила Даша.
— Да-да, Денисов. А вы его знаете?
— Петр Васильевич рассказывал, — уклончиво ответила Даша.
— Светлый человек, светлый, — покивала головой Римма Сергеевна. — Так заботится о нас — просто души не чает. А ведь у него, знаете, отец дома — и не видящий, и шумный до невозможности. Скандалит так, что просто ужас! Другой бы давным-давно перевез его сюда к нам, в приют, а Борис Игоревич нет, ни в какую. Так и живет с ним.
Она вздохнула, а Даша, удивившись про себя такой осведомленности, вслух спросила:
— Скажите, Римма Сергеевна, а вы не видели, как Петр Васильевич работает? Я имею в виду за своим компьютером?
Старушка задумалась.
— Пожалуй, что и нет, — ответила она в конце концов, покачивая головкой. — Заходить я заходила к нему в каморку, было дело, но вот чтобы писал он… Нет, не видела. Да я и не понимаю толком, как вообще можно на компьютере писать. Электричество перегорело — и где все твои записи?
— Да там же и останутся, — рассеянно ответила Даша, думая о ноутбуке Боровицкого.
— Как это? — удивилась Римма Сергеевна, и что-то в ее голосе заставило Дашу насторожиться.
— Конечно, останутся, — подтвердила она, искоса поглядывая на старушку. — Там же вся информация на диске сохраняется… Представьте себе, будто вы свой голос на магнитофонную ленту записываете, — попыталась она объяснить. — Если вы магнитофон из розетки выключите, запись останется? Останется. Вот и с компьютером так же.
— Но ведь он маленький! — удивилась Красницкая.
— Ну и что же? Все равно компьютер."
"Римма Сергеевна остановилась и поглядела на Дашу светло-карими слезящимися глазами.
На лице ее было какое-то выражение, которого Даша никак не могла понять. Только она хотела спросить еще что-то о Боровицком, как старушка покачала головой и сказала без всякой связи с предыдущим:
— Так ведь процедуры у меня, пойду я, деточка. Спасибо, что поговорили, вспомнили Петра Васильевича.
— Не за что, — растерянно ответила Даша, глядя ей вслед. Меньше всего они говорили о Петре Васильевиче.
