Что, разве я не прав? Как только выяснилось, что твои Барсуковы приходятся родственниками детям Боровицкого, со всеми вытекающими отсюда последствиями, ты решила сдаться без боя.
— Ничего я пока не решила… — начала было Даша, но Максим перебил ее:
— Разве? Ты сама мне сказала пять минут назад, что собираешься вернуть квартиру законным владельцам. А все из-за чего? Из-за того, что кто-то нарушил твой душевный покой! Самое смешное, что не близкий тебе человек, а совершенно чужой и, кстати говоря, антипатичный.
До мнения которого тебе и дела-то быть не должно.
— Да я клиента потеряла! — попыталась защищаться Даша.
— У тебя клиентов, между прочим, десять человек. Ты от них даже отказываешься. Так что не парь мне мозг по поводу клиентов, ладно?
Максим опять уткнулся в бумаги, а Даша осталась сидеть, обдумывая услышанное.
— Ну ладно, ты чего так разошелся? — примирительно спросила она спустя несколько минут. — Уж и пожалеть себя нельзя."
"— Да ну тебя! — махнул рукой муж. — Пожалеть себя, конечно, можно и нужно.
Вот только твоя жалость переходит все границы. Ты не словами ограничиваешься, а сразу хочешь от всего отказаться, лишь бы тебя не трогали. Ну так отдай квартиру, и черт с ней! Тем более что затея с расшифровкой историй Боровицкого кажется мне все более бредовой. Кстати, хотел тебе днем позвонить, да закрутился… — вспомнил он, и Даша насторожилась. — Я поговорил с одним из наших, с Лехой Макаренко, у него брат жены в политехе работает. Так вот, брат его уверяет, что мозги у бывшего ректора Яковлева получше наших будут.
Не знаю, что он там придумывает с рыбками, но его последние статьи, которые он в прошлом году написал, весьма грамотные и продвинутые. И вообще он до сих пор большим авторитетом пользуется, хотя уже давно не ректор.
— Значит, Денисов мне соврал… — задумчиво кивнула Даша. — Я почему-то так и думала. Интересно только, для чего?
На следующее утро она собралась и поехала в театр, где когда-то танцевала балерина Окунева. Поездка оказалась неудачной.
— Ее там вообще никто не помнит! — разочарованно рассказывала Даша в тот же вечер, стругая огурец для салата. — Олеська, режь яйцо помельче. Что за ломти у тебя получаются?
— Да ладно, все равно будет вкусно, — отмахнулась дочь. — Мам, а она была хорошей балериной?
— Не знаю, — пожала плечами Даша. — Наверное, обычной.
— А с кем ты беседовала? — поинтересовался Максим, под шумок утаскивая малосольный огурец.
— Со всеми, — вздохнула Даша.
