— Вы же сами только что согласились, что поступили нехорошо… Нет, конечно, завещание, я не спорю! Но все-таки речь идет не о тарелках и чашках… не о коврах, в конце концов. Речь идет о жилье. Даже, я бы сказала, — о жилище!
— Откуда вы знаете про завещание? — резко спросила Даша.
— Да все знают про завещание! — воскликнула Инна Иннокентьевна. — Нет, вы все-таки меня удивляете. Неужели вы думаете, что в нашей семье могут быть тайны? Тем более — от меня?
— Да при чем тут ваша семья? — не выдержала Даша. — Вы что, издеваетесь?
— А вы считаете, что семья — это когда только по крови? Ни-че-го подобного! — Инна Иннокентьевна помахала перед Дашиным носом толстым пальцем.
— Если моя дочь выбрала Олега, значит, он — тоже моя семья. А свою семью я привыкла защищать!
— Мама! — не выдержала Ирина.
— Нет, ты помолчи! Если она, — последовал кивок в сторону Даши, — не понимает, так я объясню. Сначала, видишь ли, соглашалась, а как дошло до дела, так ей ничего не понятно.
— Ваша вторая дочь замужем за Олегом Боровицким? — переспросила Даша, начиная что-то понимать.
— Вот, видишь, — Инна Иннокентьевна ткнула в Дашу пальцем, обращаясь к дочери, — уже делает вид, что не понимает! Да, представьте себе, Дарья Андреевна, Олег — муж Наташи. Между прочим, у них и сынок уже взрослый, в институте учится. А вы их семью лишаете самого необходимого — квартиры!
«Хватит, — решила Даша, неуклюже выбираясь из-за столика, — все уже слишком далеко зашло».
— Нет, а куда это вы собрались? — крикнула Инна Иннокентьевна, пока Даша торопливо одевалась в коридоре.
Она наконец тоже вылезла из кресла и догнала Дашу. — Мы с вами по-хорошему поговорить хотели, а вы, значит, ни в какую, да?
— Я вас убедительно прошу, — Даша первый раз за все время взглянула в глаза Инне Иннокентьевне, — больше со мной не говорить ни по-хорошему, ни по-плохому…
— Ах, вот она как заговорила… Тогда зарубите себе на носу — никаких ваших уроков больше нашему мальчику не нужно. Ирина!
Мама Никиты кивнула, не глядя на Дашу. Даша хотела что-то ответить, но передумала и молча вышла из квартиры.
Вслед ей на лестничную площадку донесся могучий голос Инны Иннокентьевны:
— А про квартиры чужие можете и не мечтать! Воровка! Самая настоящая! Совесть бы поимела, дрянь!
В состоянии закипающей ярости Даша доехала до дома, взяла Прошу и быстро пошла в лесопарк. Пес, почувствовав настроение хозяйки, держался рядом, далеко не отбегал и время от времени искоса поглядывал на нее, словно проверяя: кипит? Даша кипела.
