До самой ее смерти он так и не смог даже поговорить с ней, хотя не раз пытался. После ее похорон Игорь стоял у могилы и старался вспомнить лицо сестры, но в памяти всплывала только ее улыбка — детская, мягкая. А еще — как она кивала головой, когда он жаловался на родителей. И больше ничего.
* * *— Глеб говорит, что его дядя, то есть Горгадзе, очень любил сестру, — сообщила вечером Даша Максиму за ужином. — После ее смерти он им обоим, Глебу и Олегу, звонил и даже встречался с ними.
— А откуда Глеб знает эту историю? — нахмурился Максим.
— Кто ему рассказал?
— Не знаю, — пожала плечами Даша. — Я как-то не спросила. Понимаешь, момент был такой удобный — он рассказал, а я сразу хвать Прошку за шкирку и в подъезд. Только крикнула ему, что позвоню, и все.
— Вот самое главное ты и не узнала, — упрекнул жену Максим, ставя тарелку в раковину. — Если ему Горгадзе рассказал — одно дело. А если сам Боровицкий — то другое. Ладно, фиг с ними. Что в пансионате нового?
Даша подробно рассказала. Максим покачал головой и вышел из-за стола.
— Ну и ну… — хмыкнул он, принимаясь за мытье посуды. — Значит, во-первых, Боровицкий и репетиторша знали друг друга раньше. Горгадзе признался тебе в убийстве Боровицкого, во-вторых. В-третьих, за тебя почему-то заступился… как его…
— Ангел Иванович, — подсказала Даша.
— Елки-палки, что за имя! В общем, сумасшедший старикашка. Что у нас там еще было?
— А до того, — вспомнила Даша, — мне Денисов, главврач, сказал странную вещь.
— Какую? Ты мне не говорила.
— Я забыла.
Он сказал, что бывший математик Яковлев по прозвищу Виконт на самом деле никакой научной работой не занимается. А занимается полной ерундой. Помнишь, мы с тобой фильм американский смотрели…
— «Игры разума», — согласно кивнул Максим. — Угу, понятно. А к Боровицкому это какое отношение имеет? Ну, съехал слегка дядечка крышей… Так они все в «Прибрежном», судя по твоим наблюдениям, с прибабахом.
В дверях появилась Олеся с книжкой.
— Мама, а ты уверена, что там не психушка? — заявила она, размахивая Дарреллом.
Только Даша собралась возмутиться предположением дочери, как Олесю неожиданно поддержал Максим:
— Вот-вот, у меня такое же подозрение возникло. Там хоть один нормальный человек есть?
Даша подумала.
— Есть, — кивнула она. — Самый здоровый — это управляющая, Раева.
— По законам жанра она и есть главный злодей! — провозгласила Олеся и протопала по коридору в туалет.
— Я тебе сколько раз говорил — в туалете с книгой не сидеть! — крикнул ей вслед Максим.
