Он был большой, какой-то квадратный, и от его дорогой кожаной куртки пахло автомобильным ароматизатором. — Долго вы собираетесь тянуть кота за хвост? Сколько можно…
Закончить Глеб не успел. Проша встал на задние лапы и поставил передние ему на грудь. Перед глазами Боровицкого-младшего оказалась лоснящаяся собачья морда. Пес дышал прямо в лицо Глебу, свесив набок лилово-розовый язык. Глеб, который терпеть не мог собак, сейчас с изумлением обнаружил у этого дикого пса ресницы, торчащие кустиками над глазами. А сами глаза были темно-карими и глубокими.
Боровицкий отшатнулся, и собачьи когти заскользили по коже куртки.
— Проша, фу! — прикрикнула Даша, приходя в себя. — Фу, тебе сказали!
Пес нехотя снял лапы с человека. Боровицкий не сводил с него взгляда, а Даша не сводила глаз со слюны, оставшейся на куртке Боровицкого.
— Вы бы свою собаку в наморднике держали! — посоветовал Боровицкий, отступая еще на шаг и стараясь сохранять спокойствие. — Она у вас опасна для людей. Будь у меня пистолет…
— Будь у вас пистолет, вы бы даже вытащить его не успели, — резко сказала Даша.
Вся ее растерянность улетучилась от одного взгляда на обмусоленную дорогую куртку Глеба. — Вот что, Глеб Петрович, — продолжила она, не давая Боровицкому времени прийти в себя, — расскажите мне, что там у вас за история с Горгадзе. Он ведь — я правильно помню? — ваш родственник?
Глеб хотел было ответить, что их история — не ее собачье дело, но слово «собачье» молниеносно вызвало в его памяти морду с белыми кустиками ресниц и влажным языком.
Он поморщился и начал рассказывать.
* * *Свою сестру Элю Игорь Горгадзе очень любил, хотя она была ему и не родной, а всего лишь сводной. Но какая разница — сводная, родная… Главное, чтобы каждый находил в другом необходимую родственную поддержку. А Игорь ее, безусловно, находил. Сколько себя помнил, он всегда бежал к Эльке за утешением. Старшая сестра выслушивала его, советов не давала, но Игорю советы и не нужны были. Главное — выговориться близкому человеку.
Сначала Игорь жаловался на родителей — в подробностях рассказывал, кто и как его обидел.
А обижали родители часто, потому что характер у маленького Игоря был вредный и пакостный. Потом, когда подрос, стал жаловаться на обидчиков в школе. Характер у него остался таким же вредным и пакостным, но возможности расширились — теперь Игорь сначала рассказывал Эле, что он придумал для Сереги Ведерникова, а потом жаловался на то, что сделал с ним в отместку сволочь Ведерников.
