Амирхан пробежался взглядом по моему телу, и мне стало жарко.
— Хорошо, что ты зашла. Завтра утром мы вылетаем в другой город. Нашу семью пригласил на выходные один влиятельный человек. Отказать ему нельзя.
— А, хорошо, — только и могла из себя выдавить. — Мне нужно знать что-то еще? В смысле как вести себя, какие вещи взять?
— Просто будь рядом со мной или братьями. Ни с кем не общайся, а если и говоришь что-то, то очень тщательно фильтруй речь. Это очень опасные люди.
Я почему-то очень сильно напряглась от его слов, если сам Абрамов так говорит.
— Может, мне не ехать?
— Поедешь. Старик Равиль хочет увидеть мою молодую жену. И ты будешь выглядеть лучшим образом. Там ты будешь представлять нашу семью.
А вот теперь мне стало очень страшно. Я не хочу ничего из этого. Мне казалось, что я обязательно опозорюсь и тем самым посрамлю семью.
— Мне кажется, я не справлюсь, — прошептала я.
— Всё будет хорошо, Зара. Главное — не бери с собой это платье, — сказал Амирхан.
Я бросила на него недовольный взгляд и увидела, как он улыбается.
Какой он красивый, когда улыбается. Как солнце. Больно смотреть.
— Всё остальное расскажу уже в самолете. У меня сейчас много работы, — это был очень толстый намёк.
Я осталась стоять на месте.
— Ты хотела что-то ещё?
— Да, я хотела поблагодарить тебя за телефон и возможность поговорить с девочками. Для меня это было очень важно, — я посмотрела ему в глаза и искренне произнесла. — Спасибо, Амирхан.
Мужчина молчал. Откинулся на кресле и клеймил меня взглядом.
— Подойди сюда, Зарина, и покажи, как сильно ты мне благодарна.
Дыхание сбивается, я замираю. А затем на негнущихся ногах, словно завороженная, подхожу к супругу. Он продолжает сидеть на кресле, а я становлюсь между его разведённых ног. Нервно сглатываю и не знаю, что делать дальше. Я хочу всего и сразу.
Он прожигает меня взглядом. Кидает вызов. Я чувствую себя сейчас дерзкой. Кладу руки на его плечи, наклоняюсь и целую его. Сама. Аккуратно пробую на вкус. Мягко надавливаю, провожу языком, наслаждаюсь вкусом.
В лёгкие забивается запах Амирхана, и поцелуй становится более жарким, откровенным, порочным. Чувствую руки мужа под платьем, он сминает мою попку в своих ладонях, от чего из меня вырывается тихий стон. И супруг решает, что хватит, берёт контроль в свои руки. А мне нравится подчиняться ему, быть податливой.
Изо рта на выдохе срывается полувсхлип-полустон, когда он отодвигается от меня ровно настолько, чтобы стянуть с меня платье.
