Не буду плакать. При нем — нет!
Не дышу…
— Мия, хватит! — ловит мое лицо в ладони.
Лицо агрессивно и нервно вздрагивает.
— С тобой не случилось ничего плохого! — требовательно.
Выдергивая лицо из его рук, наотмашь залепляю ему по щеке. Так, что гудит ладонь.
Застыв, закрывает глаза. Губы подрагивают.
Встаёт с кровати, надевает брюки. Засовывает в губы сигарету.
Слежу за ним взглядом, прижав к груди одеяло. Там больно. И страшно, вообще-то. Но так больно, что мне плевать на страх.
Мне хочется его… разбить!
Разбить!!!
— Я хочу уехать, — сипло выдыхаю я.
— Нет.
Категорично.
Психопат! Психопат…
Аааа!!!
Не поднимая глаз, прикуривает сигарету.
— Не выпустишь… здесь будут руины, — вздрагивает мой голос с угрозой.
Отворачивается, ложась плечом на косяк. Выдыхает дым вверх. Пальцы подрагивают.
— Ну… пусть будут.
Глава 37 — Дежавю
Вспомнила… То, что я не ожидал.
В любой другой момент я был готов принять такой расклад. Но во время секса… первого для нее…
Я вспоминаю свою мысль о том, что нельзя после амнезии вспомнить достоверно, что чего-то точно не было.
Как же сокрушительно я ошибался! Можно, сука…
Наверное, нужно говорить что-то ещё. Но я так дохуя сказал… Сказал такие вещи, что, пожалуй, никакое другое оправдание в этой ситуации больше не уместно.
На самом деле, я хочу сейчас остаться один. Мне надо вернуть адекват. Он потерян.
Стараюсь дышать медленно и сохранить его остатки.
И я не знаю сейчас, чего бояться больше, то, что ей снесет башню или мне. От того, что вероятно игра закончена.
Я проебал. Зубодробительно.
Но и она не выиграла… Зачем тогда так?
Звон в моей голове нарастает. Я боюсь повестись на ее неадекват и выдать свой.
Очень хочется выдать. И даже дрожат пальцы…
— Я хочу уехать.
— Нет.
Потому что я хочу быть уверен, что ты будешь в порядке. И я не знаю ни одного более надёжного и лояльного способа, чем проконтролировать это сам.
— Не выпустишь, здесь будут руины.
Руины она тут устроит?
Да между нами уже руины.
Мы ещё дальше, чем были на старте.
Какими ещё руинами ты меня пугаешь?..
Руины — это даже неплохо. Если что-нибудь сломать, обычно отпускает… И, может быть, она перепсихует и… Что — ""и"", Хан? Примет, как есть?
Да. Да!
Ну а почему нет?! Я не делал с ней ничего плохого. Я был идеален.
— Wewe mwanaharamu! Kila kitu kirudi kwako! — с ненавистью и отвращением.
Словно выплёвывает."
"— Inaweza kukuumiza kama vile unavyofanya! — это звучит как яростное проклятие.
— Давай на русском, — выдыхаю дым.
