— С ними помогал Арманов, признаюсь я.
— Талантлив, подлец! — беззлобно. — Ну что ж. Благодарю. Деньги придут на твой счёт.
— И Вам огромное спасибо за возможность поработать над таким интересным заказом.
Смотрит с внимательным прищуром мне в глаза.
— Я бы хотел сделать ещё один. У меня много бизнес партнёров. Хороший подарок — целая проблема.
— Увы, я больше не могу, — покаянно развожу руками. — Мой бизнес и все мои работы отныне — собственность АрманД. А сама я возвращаюсь на Мадагаскар.
— Отжал всё-таки… — морщится Владимир Иванович.
— А я же почти поверил в вашу публичную ""помолвку"". Он так пылко и безрассудно выкупал твоего скарабея. Уступил в обмен мне свой свой пентхаус…
Стреляет взглядом наверх.
— Оу… — дёргаю обескураженно бровями.
Я ощущаю всплеск противоречивых чувств, с одной стороны эта неразумность в достижении своих целей меня очень пугает в Хане. Я стала ее жертвой. С другой стороны, он сделал это, желая вернуть скарабея мне… И это что-то такое, с привкусом рыцарства.
И меня опять раздирает напополам от борьбы его светлой и темной ипостаси внутри меня.
Потому что он — внутри…
— Не хочешь побороться с ним?
Отрицательно качаю головой с грустной улыбкой.
— Не хочу. Я сама всё отдала. Не вывезла.
— Жаль, Мия, очень жаль. Но Москва такая. Она ломает. Если у тебя нет сильного покровителя.
У меня есть…
— А если он есть, то ломает он, — циничная усмешка.
— Наверное.
Поправляю волосы, выпуская прядь на лицо. Хочется защититься от внимания людей. И не светить своими заплаканными глазами.
— В любом случае, знакомство с вами было приятным. Будете на Мадагаскаре, приглашаю Вас на кружечку кофе.
— Решишь остаться или вернуться, знай, что у тебя есть постоянный заказчик здесь.
— Благодарю.
Прощаемся, пожимая друг другу руки.
У въезда меня ждёт Ада на своем Мини Купере.
— Все, можем ехать… — надеваю темные очки.
— Он деньги отдал?
— Переведет.
— А как же — ""вечером деньги, утром стулья""?
— Он серьезный человек, Ада!
— Не знаю, не знаю… — скептически.
— Мужикам вообще верить нельзя!
Трогается с места.
— Угу… Надеюсь, эта наука далась тебе не так тяжко как мне.
— О, детка… Эту науку я впитала с молоком матери.
— А я впитала обратную. Увы. Как там Хан?.. Не хочу, чтобы он оставался один…
— Пожалела мышка кошку.
— И всё же.
— Назар с ним.
— Хорошо… — рвано и заплакано вздыхаю я.
Слезы льются.
— Ну-ка, не реви! — ругает меня Ада.
— Я не могу не реветь. Меня никто и ничто не слушается! Даже собственное тело.
