И я почти решила пересесть в другой вагон, как… она достала парфюм и пшикнулась. Запах стал намного ярче! Меня чуть не стошнило. И знаешь, что я сделала? — многозначительная пауза.
— Даже не представляю, — с любопытством слушаю я ее.
Достает из специального кармана на стуле свой клатч. Открывает его и достает маленький атомайзер для парфюма.
— Я их купила у нее.
— Зачем?!
— Некоторые суки должны пахнуть соответственно своему содержанию. Согласна? Дарю… — всовывает мне в руки. — Рекомендую — на мех. Это будет ужасающе неловко.
Прямо также неловко, как она пыталась сделать тебе.
Тихо фыркаю от смеха.
Коль уж меня все равно собрались ""уничтожать"" могу себе позволить бить первой.
Ее мех остался на кресле.
Сжимаю атомайзер в руке.
Встречаемся с Нелли взглядами.
Стягиваю колечко с пальца. И тихо извинившись иду к Хану, к камину.
Он тихо, но гневно разговаривает по телефону.
— Вы уверены? Я хочу увидеть сам. И я конечно все компенсирую, если вышло недоразумение. Виновные будут наказаны, — с угрозой.
Наклоняюсь, словно поднимая свое кольцо, и делаю несколько ""пшиков"" на ее мех.
— Что случилось? — поворачивается Хан с тревогой глядя на меня.
— Колечко уронила, — демонстрирую я.
Возвращаюсь на свое место.
— Ада, ты ужасная женщина… — тайком отдаю ей атомайзер.
— Я знаю! — самодовольно.
Хан откровенно раздражается и морщится, разговаривая дальше.
Засовывает сигарету в рот. Прикуривает.
— Шампанского или вина? — тихо спрашивает нас официант за спиной.
— Шампанского.
Надо это отметить! — ухмыляется Ада.
— Что отметить?
— Что, Вашу мать, за вонь?! — тихо взрывается с отвращением Хан.
Поднимает меховую накидку.
Держа на весу принюхивается.
Переводит взгляд на Нелли, дёргая вопросительно бровью.
— Твое?..
Она бледнеет, неуверенно кивая.
Ада злорадно хихикает.
— Вот это отметить.
Ужасные! Мы обе — ужасные… Но я же примеряю фамилию! А Армановым можно всё. Пусть посмотрятся в зеркало.
Глава 47 — Армановы
Безынициативно отламываю ложкой край десерта.
Нюхаю. Он пахнет непривлекательно. Выглядит как гриб. Выглядит как молочный мусс. К тому же там, кажется, изюм и веточки мяты.
Хан к своему не притрагивается.
Для меня здесь все, словно несъедобно."
"Мой желудок обличающе урчит от голода. Но я не могу есть и всё.
За столом беседы. К нам, благо, не обращаются.
— Почему ты ничего не ешь? — тихо.
— Догадайся.
— Этот дом тебя не любит?
С удивлением разворачиваюсь, заглядывая ему в глаза.
Вау.
