Но какое это имеет отношение к делу?
– Ты, вероятно, будешь поступать также со своими собственными детьми.
Глаза Рэнсома сузились, но голос оставался спокойным.
– Не буду.
– Но кто тебе помешает? Жена?
– Я сам, чёрт побери, – ответил Рэнсом с более ярко выраженным акцентом. Он нахмурился, увидев мину на лице Уэста. – Ты мне не веришь?
– Не верю, что это окажется так уж просто.
– Крайне просто, если я хочу, чтобы они меня любили.
– Они в любом случае будут тебя любить, – мрачно проговорил Уэст. – Все жестокие люди знают: независимо от того, какое зло они творят, их дети всё равно будут их любить.
Рэнсом задумчиво смотрел на него, осушая кружку.
– Зачастую после того, как отец ставил мне синяк под глазом или разбивал губу, мама говорила: ""Это не его вина. Он слишком сильный человек, ему трудно справиться с самим собой"". Но я понял одно: мама ошибалась, проблема не в том, что папа был слишком силён, а в том, что ему не хватало сил. Только слабый человек опускается до скотства. – Он сделал паузу, чтобы подать знак официантке налить им ещё по кружке.
– Может, у тебя и вспыльчивый характер, Рэвенел, но ты не скот. Как и я. Вот почему я знаю - моим детям ничего не угрожает. Возвращаясь к разговору о твоей рыжеволосой вдове... как ты намерен поступить?
Уэст нахмурился.
– Понятия не имею.
– Ты мог бы на ней жениться. От женщин всё равно никуда не деться.
– Я не собираюсь бросаться на жертвенный алтарь только потому, что ты так поступаешь, – возразил Уэст. – Наша дружба не настолько много для меня значит.
Рэнсом ухмыльнулся и откинулся на спинку стула, когда к столу подошла работница таверны с кувшином пенящегося напитка в руках.
– Послушай моего совета, дубина. Будь счастлив здесь и сейчас. Ведь живём всего раз!
Мысли Уэста вернулись в настоящее, когда Фиби провела его в просторную приёмную с затянутыми шёлком панелями на стенах и позолоченным потолком. Над мраморным камином висел большой портрет молодого человека. Косые лучи света из окон падали на его лицо таким образом, что казалось, будто оно сияет само по себе.
Уэст зачарованно приблизился к картине.
– Это Генри? – проговорил он с лёгкой вопросительной интонацией.
Встав рядом с ним, Фиби кивнула.
Костюм молодого человека был выполнен небрежными мазками, на ткани тут и там просматривались изображённые тени. Он стоял рядом с библиотечным столом, положив одну руку на стопку книг, в его позе сквозила некая застенчивая грация. Красивый и трогательно ранимый темноглазый мужчина.
