Слегка изогнув губы в улыбке, Уэст дотронулся до полей шляпы. А потом исчез из виду.
Глава 20
Эссекс.
Три месяца спустя.
Фиби оторвала взгляд от письменного стола, когда в гостиную особняка Клэр вошёл высокий долговязый Эдвард Ларсон.
– Доброе утро, – весело поздоровалась она. – Я тебя не ждала.
На его худом лице появилась тёплая улыбка.
– Надеюсь сюрприз получился приятным.
– Естественно.
Как всегда, Эдвард был безукоризненно одет и причёсан и являл собой идеальный образ сельского джентльмена. Его каштановые волосы, уложенные аккуратными волнами, разделял косой пробор.
Он был гладко выбрит, но не по своей воле: однажды при попытке отрастить модные бакенбарды на его лице начали появляться редкие неровные волоски, как у зелёного юнца, и ему пришлось отказаться от этой затеи.
– Комната выглядит иначе, – заметил Эдвард, оглядываясь по сторонам. – Ты что-то поменяла?
– Гардины.
– Они разве новые? – спросил он, посмотрев на шёлковые кремовые занавеси.
Фиби рассмеялась.
– Разве ты не помнишь парчовые коричневые гардины, которые висели здесь последние тридцать лет?
Он пожал плечами, улыбаясь своими карими глазами.
– Не особо. В любом случае, мне нравятся эти.
Замена гардин являлась частью ремонтных работ, которые Фиби начала планировать, как только вернулась в поместье Клэр. Она с ужасом обнаружила, что даже по прошествии двух лет в доме по-прежнему царила атмосфера лазарета. Внутри было тихо и пахло плесенью, ряды створчатых окон скрывали тяжёлые шторы, цвет стен потускнел, ковры обтрепались.
По сравнению с просторным, светлым домом её семьи в Сассексе, этот выглядел ужасно. ""Если отныне здесь собираются жить дети, – решила она, – особняк надо проветрить и заново отделать"".
Используя средства из вдовьей части наследства, она послала в Лондон за образцами обоев, тканей и красок. Наняла местных маляров, чтобы выкрасить стены в кремовый цвет, а рабочие отшлифовали полы и деревянную лепнину до первоначального вида. Вместо древних ковров появились сделанные вручную ковровые покрытия из Киддерминстера, серо-зелёных или кремовых оттенков.
Кресла и диваны с глубокой простёжкой обили зелёным бархатом или ситцем в цветочек. Хотя Фиби ещё не закончила, она уже была довольна результатами. Запахи плесени и гнили сменились ароматами свежей краски, лака и новизны. Дом снова ожил, оправившись от долгого траура.
– Попросить подать чай? – спросила Фиби.
Эдвард покачал головой и наклонился, чтобы поцеловать её в щёку.
– На меня не рассчитывай.
