И в груди разрастается дыра больших размеров. Мне хочется всю ее боль и забрать. Чтобы перестала волноваться и плакать, чтобы улыбнулась. В ее глазах печаль и страх за родного, близкого человека.
— Не плачь малышка, —стираю пальцами мокрые дорожки с ее лица. — Мы уже его нашли, как только самолет поднимется в небо мы первые с тобой узнаем.
— Ты не врешь, что он жив? — заглядывает в мои глаза своими блюдцами.
— Не вру Ляль, — впервые в жизни я нарушаю свои принципы не обещать того, что гарантировать не могу.
Но она так нуждается в этих словах… и я сам начинаю верить в сказанное. Стопроцентно.
— Ты есть будешь? — мяучит на уровне моей груди, не отцепляя своих лапок.
— Я не голоден, но от душа не откажусь.
— Пойдем, — ведет меня в ванную, — Снимай вещи я их в стиралку закину.
И так уверенно все. Даже без вопроса останусь я или нет. Но кем я буду если оставлю ее одну? И не смогу я ее бросить в пустой квартире.
— Спать пойдем Ляль, — нахожу ее, ссутулившуюся, на кухне, смотрящую в темное ночное окно.
Мягко разворачиваю ее за плечи, слушается, пряча вновь мокрые глаза. Веду ее в спальню, убрав покрывало, укладываю на кровать. Ложится, свернувшись как кошка.
— Не уходи, — тихо шелестит, когда я делаю шаг из комнаты, — Со мной будь, я без тебя не хочу.
Глава 55.
Ляля.
— Почему время так медленно тянется? — растираю лицо, уставшее от напряжения.
— Ляль, только четыре часа операция идет, — Светка рядом за плечи меня обнимает, тетушка тоже рядом сидит потерянная и непривычно тихая.
Над дверью светится вывеска предупреждающая о том, что посторонним вход воспрещен.
И мне тоже туда нельзя! Меня не пускают, не смотря на то что я сотрудница Ромашки. Врач.
Доблестная медсестра с поста, просто грудью на амбразуру. Нет и все. Я ругалась, пыталась пройти, пыталась договориться, плакала, просила. Бестолку.
— Может кофе, девочки, — отмирает тетка.
Я не выдаю никакого ответа. Мне все-равно.
— А давай, — подруга вместо меня, — Мне раф, Ольке американо.
Кафе на первом этаже слева от центрального входа.
Тетушка бесшумно уходит, захватив с собой сумку.
— Ляль, так нельзя. Ты же врач, ты должна понимать, что твоему отцу делают сложную и долгую операцию. С множественными переломами быстро не бывает. Успокойся, девочка. Все скоро узнаем.
Подруга меня пытается успокоить. Вразумить возможно. Я умом понимаю что и как, но мое сердце отказывается анализировать. Ему трудно.
