Мы обмениваемся взглядами. Всем известно, что мы не должны говорить о проверке, даже теперь, когда сделали выбор, но для них это правило не должно быть таким нерушимым, как для меня. Сердце неровно бьется в груди. Для меня это правило – защита. Оно позволяет мне не лгать друзьям о своих результатах. Всякий раз, вспоминая слово «дивергент», я слышу предупреждение Тори… а теперь и предупреждение матери. «Никому не говори. Опасно».
– В смысле… убийства собаки, да? – спрашивает Уилл.
Я едва не забыла. Склонные к Лихости ребята на симуляции брали нож и убивали напавшего пса.
Неудивительно, что Кристина больше не хочет держать собаку. Я натягиваю рукава на запястья и переплетаю пальцы.
– Ага, – отвечает она. – В смысле, нам ведь всем пришлось это сделать?"
"Она смотрит сперва на Ала, затем на меня. Ее темные глаза сужаются, и она произносит:
– Тебе – нет.
– Мм?
– Ты что-то скрываешь, – обвиняет она. – Вертишься, как уж на сковородке.
– Что?
Ал толкает меня плечом. Ну вот, совсем другое дело.
– В Правдолюбии нас учат понимать язык тела, – поясняет он, – чтобы мы знали, когда кто-то лжет или пытается что-нибудь утаить.
– Вот как. – Я чешу в затылке. – Ну…
– Смотри, она снова! – Кристина показывает на мою руку.
Сердце бьется в горле. Как я могу лгать о своих результатах, если они знают, когда я лгу? Придется контролировать язык тела. Я опускаю руку и кладу ладони на колени. Честные люди поступают именно так?
По крайней мере, мне не нужно лгать о собаке.
– Нет, я не убивала собаку.
– Но как тогда тебя признали лихачкой? – щурится Уилл.
Я смотрю ему в глаза и спокойно произношу:
– Никак. Меня признали альтруисткой.
Это полуправда. Тори сообщила, что мой результат – Альтруизм, так записано в системе. Любой, у кого есть доступ к итогам, сможет это увидеть. Я несколько секунд смотрю Уиллу в глаза. Если я отведу взгляд, это может показаться подозрительным. Затем я пожимаю плечами и протыкаю кусок мяса вилкой. Надеюсь, друзья мне поверили.
Они должны мне поверить.
– Но ты все равно выбрала Лихость? – спрашивает Кристина. – Почему?
– Я же говорила. – Я ухмыляюсь. – Из-за еды.
Она смеется.
– Ребята, вы в курсе, что Трис ни разу не видела гамбургера, пока не попала сюда?
Она заводит рассказ о нашем первом дне, и мои мышцы расслабляются, хотя мне все равно тяжело. Я не должна лгать друзьям. Это создает преграды между нами, а их и без того достаточно. Кристина срывает флаг. Я отвергаю Ала.
