Четыре перестает изучать толпу неофитов и смотрит прямо на меня.
– На следующей неделе вы как можно быстрее пройдете через пейзаж страха на глазах у лидеров Лихости. Это будет ваш финальный тест, который определит ваш ранг третьей ступени. Аналогично тому, как вторая ступень инициации весит больше первой, третья ступень весит больше первых двух. Ясно?
Мы все киваем. Даже Дрю, на которого больно смотреть.
Если я успешно справлюсь с финальным тестом, у меня хорошие шансы попасть в десятку лучших и стать членом фракции.
Стать лихачкой. При мысли об этом я едва не хихикаю от облегчения.
– Каждое препятствие можно пройти одним из двух способов. Либо вы достаточно успокоитесь, чтобы симуляция зарегистрировала нормальное, ровное сердцебиение, либо встретитесь со своим страхом лицом к лицу и тем самым продвинете симуляцию дальше. Например, чтобы встретиться лицом к лицу со страхом утонуть, можно нырнуть в глубину. – Четыре пожимает плечами. – Итак, я предлагаю провести следующую неделю за обдумыванием своих страхов и разработкой стратегий противодействия им.
– Звучит нечестно, – возражает Питер. – Что, если у одного всего семь страхов, а у другого – двадцать? Это не его вина.
Четыре несколько секунд смотрит на него и смеется.
– Ты правда хочешь поговорить о том, что честно, а что нет?
Толпа неофитов расступается, чтобы пропустить его к Питеру. Четыре складывает руки на груди и убийственным тоном произносит:
– Я понимаю, почему ты беспокоишься, Питер.
События прошлой ночи неопровержимо доказали, что ты жалкий трус.
Питер тупо смотрит на него.
– И теперь все мы знаем, – тихо добавляет Четыре, – что ты боишься маленькой худенькой девочки из Альтруизма.
Его губы изгибаются в улыбке."
"Уилл обнимает меня за талию. Плечи Кристины дрожат от подавленного смеха. И глубоко внутри мне тоже удается улыбнуться.
Вернувшись днем в спальню, мы застаем в ней Ала.
Уилл заходит мне за спину и берет меня за плечи – легонько, как бы напоминая о себе.
Кристина придвигается ближе.
У Ала синяки под глазами, и лицо его распухло от слез. При виде его мой живот пронзает боль. Я не могу пошевелиться. Запах лемонграсса и шалфея, когда-то приятный, становится кислым.
– Трис. – Голос Ала ломается. – Можно с тобой поговорить?
– Ты серьезно? – Уилл сжимает мои плечи. – Не приближайся к ней больше никогда.
– Я не причиню тебе вреда. Я вовсе не хотел… – Ал закрывает лицо руками.
