Появившись на своем дворе, Тамара Павловна подошла к бане и прислушалась. Было тихо, и это настораживало.
— Может, угорела?
— Кто?
— Тьфу на вас, не подкрадывайтесь так близко и не тыкайте в меня этой штукой.
Женщина взяла висевшее на стене коромысло, тихо открыла дверь и отшатнулась. На столике в предбаннике стоял Самсон, привычно раздирая пасть льву, на полу лежали вещи той странной девицы, но ее самой не было.
Пропажи не было и в мойке, а нашлась она в парилке на полке — спала, свернувшись калачиком, положив голову на мочалку.
— Ох… мать моя-партия, отец-комсомол…
— Сморило девку.
— Что… кто эта нимфа, Тамара?
— Как заговорил, старый ловелас, даже про ружье забыл, закрой глаза и выйди, а то сейчас сахар подскочит.
Да, разбора полета с пристрастием и при свидетелях не получилось. Тамара Павловна прикрыла девушку простыней, выгнала на улицу Владимира Ильича, собрала грязные вещи, достала с верхней полки длинную белую рубаху и красный сарафан. Он остался с дня Ивана Купала, когда приезжал сын со своей молодой женой, и они, как ненормальные, прыгали через костер.
— Кто это такая, Тамара?
— Подснежник, Федя в лесу нашел.
— Она… она мертвая?
— Типун вам на язык, Владимир Ильич, живая она, живая, спит, устала, наверное.
— И что мы с ней будем делать?
Владимир Ильич насторожился, подснежники в их лесах водились, но чтобы такие? Таких он не видел никогда.
— Нужно позвонить Егору и все рассказать.
— Мальчику и так хватает проблем, мы с этим подснежником справимся сами.
И не раздражайте меня, сейчас Федя приведет участкового, и мы все решим.
Но Федор задерживался. Тамара Павловна уже успела заварить свежего чаю, проверить Глафиру с теленком, внук вернулся через час.
— Федор, тебя за смертью посылать, где Василий Иванович?"
"Внук тяжело дышал, снял шапку, зачерпнул из ведра на лавке воды, выпил.
— Помер.
— В смысле, помер? Федя, ты где был? На кладбище? Так, я тебя просила не старого, а нового участкового привести, тот уже лет пять как преставился.
— Новый помер.
— Господи, да что же это такое? Как?
— Жена его так и сказала.
Федор не сочинял, он действительно бегал к участковому, но был там недолго, жена его сказала, что сдох, скотина, туда ему и дорога. Парень махнул рукой и убежал в лес за запиской от Вероники, которую так и не нашел, от той самой девушки, в которую он был влюблен шесть дней и уже двадцать один час.
