Это мужики должны бегать за ней, хотя один уже набегал на срок, неизвестно, чем дело закончится, адвокат у Семенихина хороший, да и он чистосердечно раскаялся и попросил прощения.
Но дело было даже не в этом, плевать Лиза хотела на Семенихина и его помощников, ее волновал Егор.
— Лиз, Лиза, ты меня слышишь? Тебе плохо? Слушай, извини, я не подумала, тебе к психологу надо, посттравматический синдром — это не шутка, я знаю одного специалиста, сейчас найду телефон.
— Не надо, Настя, прекрати, это после меня людям нужен психолог, а не мне.
— Это точно, — старшая сестра была уверена, что Лиза справится со всем, что бы ни случилось у нее в жизни, но все равно помощь и забота нужна от близких. — А это откуда, на барахолке нашла или в антикварном? Ты увлеклась античностью и классической прозой, я не пойму?
Настя рассматривала статуэтку Самсона и бюст Николая Васильевича Гоголя. Они стояли на кухонном столе около торта и чашек с чаем.
— Трофей.
— Что?
— Господи, Настя, ну ты точно отупела с беременностью.
— Не обзывайся, а то я мужу все расскажу.
— Ладно, извини, нервы. Друзья это мои новые, как родные, я ими спасалась от извращенца — короля сухарей.
— Ничего себе, — Настя с подозрением посмотрела на новых друзей сестры. — Это точно посттравматический синдром, я читала про это, нужно обязательно к специалисту, — Настя оживилась, отрезала второй кусок торта, набила полный рот.
— Не то все, Настя, не то.
— А что?
— Влюбилась я.
— Что? — Настя решила, что ей послышалось.
— Влюбилась? Ты?
— А что, по-твоему, я совсем черствый сухарь и влюбиться не могу?
— Можешь, конечно, можешь, но кто-то совсем недавно называл меня влюбленной росомахой и просил, если с тобой случится то же самое, чтобы я дала тебе по лицу.
— Я бы рада, чтобы мне дали по лицу, только бы не эти страдания.
Лиза опустила голову на руки, тяжело вздохнула, любовь оказалась не так прекрасна, как все о ней говорили. Мука, страдания, переживания. Короче, вот совсем не про нее эмоции.
— Кто он, кто? Я знаю? Нет, конечно, не знаю, откуда мне знать твоих криминальных парней?
— Не знаешь.
— Так расскажи. Надо выговориться, Лиза, я сестра, я все пойму и поддержу.
Лиза подняла голову, в глазах стояли слезы, на душе было мерзко, но, глядя на сестру, хотелось смеяться. Глаза выпучены, губы перепачканы в шоколадном креме, все-таки беременные такие забавные."
"— Это тот, кто спас, можно сказать, меня, нашел в лесу после первого побега от Семенихина.
