К счастью, экипаж стоял совсем недалеко, и уже через несколько минут они ехали к дому.
– Что случилось? – снова спросила мать.
Офелия не ответила. Да и не смогла бы, как ни старалась: в горле стоял колючий ком, душивший ее. Но слезы, струившиеся по щекам, были достаточно красноречивым ответом. Мэри молча притянула к себе дочь, и душераздирающие всхлипы стали тише, когда та уткнулась носом в плечо матери.
Рейфел стоял в дверях, глядя вслед исчезающему за углом экипажу Офелии. Он опоздал всего на несколько секунд, и то потому, что задержался, чтобы прорычать:
– Огромное тебе спасибо, старина! За все!
– Она ничего не знала о пари? – догадался наконец Дункан.
– Нет, черт возьми, не знала! Кстати, ты видишь на моем лбу клеймо «дурак»?! Нет? Подожди минуту, оно сейчас появится.
– Но какое ей дело до нашего пари? Она изменилась. И больше ее не назовешь адской фурией!
– Она считала, что стала другой, потому что я открыл ей глаза. А теперь она уверена, что я обманом заставил ее преобразиться. И сейчас все мои усилия скорее всего пойдут прахом.
– В таком случае, старина, беги за ней и все объясни. Мне как-то не по себе. Кажется, мы что-то не так сделали.
Глава 36
Наутро, едва дождавшись часа, считавшегося более-менее приличным для визитов, Рейфел прибыл к дому Ридов, но дальше порога его не пустили. Дворецкий сообщил, что дамы не принимают, а графа нет дома. Рейфел вернулся днем и получил тот же ответ. Пришлось подождать на улице. Оказалось, что другим визитерам тоже отказывают. Ему стало легче. По крайней мере дело не только в нем.
Его лакею Саймону тоже не удалось узнать планы дам на сегодняшний день. Мало того, его бесцеремонно выгнали из дома, когда одна из судомоек донесла дворецкому, что Саймон – неизвестно откуда взявшийся чужак. Пришлось последовать приказу хозяина и ожидать в наемном экипаже, на случай если дамы вздумают куда-то поехать. Но они так и не вышли из дома.
Рейфел обнаружил, что тревога – чувство весьма неприятное. Ему следовало еще вчера вечером последовать за Офелией, и, невзирая на поздний час, настоять на встрече.
Тогда не пришлось бы ложиться в постель с тяжелым сердцем. Хуже всего была мысль о том, как сильно ранило ее вчерашнее признание Дункана. Он предпочел бы ее гнев. С подобными эмоциями он прекрасно умел справляться.
Рейфу стало немного легче, когда прибывший лакей вручил ему письмо отца, требовавшее его присутствия в Норфорд-Холле. Странно, что оно не пришло раньше! Он редко навещал семью после возвращения в Англию.
