Цыгане редко завидовали чужой собственности. С их точки зрения, деньги годились лишь для того, чтобы их тратить. В таборе, с которым Кэм путешествовал до двенадцати лет, никто не стремился иметь больше, чем было необходимо. Человек не может надеть более одного костюма или скакать сразу на двух лошадях.
– Она единственный ребенок Дженнера, – сказал он. – Что бы тот ни оставил ей, это не касается ни тебя, ни меня. Но нет ничего хуже, чем предать доверие того, кто на тебя рассчитывает. Я не понимаю, как ты мог согласиться помочь кому-то насильно увезти.
..
– Я бы сделал это снова! – буркнул Буллард, сплюнув на землю.
От пристального взгляда Кэма не ускользнуло, что он неважно выглядит. Лицо было бледным и изможденным, взгляд тусклым.
– Ты не заболел? – мягко спросил он. – Я поговорю с Сент-Винсентом. Может, мне удастся...
– Да пошел ты! Я рад, что избавился от тебя, цыганское отродье. Пропади вы все пропадом!"
"Неистовая ненависть, прозвучавшая в его голосе, не оставляла места для сомнений. Буллард не собирался возвращаться назад.
Оставалось решить: схватить ли его за шиворот и притащить в клуб или позволить ему сбежать? Вспомнив зловещий блеск в глазах Сент-Винсента, Кэм пришел к выводу, что виконт может и в самом деле убить Булларда, если представится такая возможность, что создаст множество проблем для всех, особенно для Эви. Пожалуй, лучше позволить Булларду исчезнуть.
Глядя в грубоватое лицо молодого человека, которого он знал столько лет, Кэм в недоумении покачал головой. Потерянная душа, как говорят его соплеменники, имея в виду людей, оказавшихся во власти темных страстей.
Но почему это случилось с Буллардом? И когда?
– Тебе лучше держаться подальше от клуба, – сказал он. – Если Сент-Винсент поймает тебя...
– Чтоб он провалился в преисподнюю! – рявкнул Буллард, кинувшись на него с кулаками.
Застигнутый врасплох, Кэм едва успел уклониться. Воспользовавшись его замешательством, Буллард повернулся и бросился бежать. Прищурившись, Кэм задумчиво смотрел ему вслед.
Его внимание привлекло нервное ржание гнедой кобылы, привязанной поблизости. Протянув руку, Кэм ласково погладил животное по атласной шее. Золотые кольца, украшавшие его пальцы, сверкнули в послеполуденном свете.
– Глупец, – сказал он лошади, имея в виду Булларда. При мысли о последней просьбе Дженнера с его губ слетело приглушенное проклятие: – О, черт, ведь Дженнер ему что-то оставил... а я обещал позаботиться о том, чтобы он получил все, что ему причитается.
