– Попалась, – пробормотал он, пыхтя от усилий. – Вот сучка – чуть не нарушила обещание выйти за меня замуж. Но мои родители сказали, что я получу твое состояние, чего бы это ни стоило.
– Я уже замужем, – прохрипела Эви, сдавленная грудой человеческой плоти, окружавшей ее со всех сторон, словно она оказалась в чреве какого-то подводного чудовища.
– Ерунда. Мы собираемся аннулировать твой брак. Так что, как видишь, твоя попытка сорвать наши планы провалилась. – В его голосе зазвучали капризные нотки, как у испорченного мальчишки, когда он продолжил: – Лучше тебе не раздражать меня, кузина.
Отец сказал, что после свадьбы я смогу делать с тобой что пожелаю. Как тебе понравится, если я запру тебя в кладовку на неделю?
Эви не хватало воздуха, чтобы ответить. Толстые руки Юстаса буквально вдавливали ее в тестообразную массу его груди и живота. Со слезами боли на глазах она отчаянно цеплялась за его локоть, пытаясь ослабить железную хватку на своем горле."
"Сквозь звон в ушах она различила новые звуки, доносившиеся снаружи: крики и брань.
Внезапно дверца кареты распахнулась, и кто-то ввалился внутрь. Эви изогнулась, чтобы посмотреть, кто это. Остаток воздуха вырвался из ее груди вместе с рыданием, когда она увидела знакомый блеск темно-золотистых волос.
Такого Себастьяна она никогда раньше не видела – не высокомерного и хладнокровного, как обычно, а охваченного неистовой яростью. Под убийственным взглядом его светлых глаз Юстас нервно заерзал.
– Отпусти ее, недоносок, – произнес Себастьян хриплым от ярости голосом. – Или я разорву тебя на части.
Юстас, видимо, сообразил, что Себастьяну не терпится исполнить свою угрозу, и убрал руку, сдавливавшую горло Эви. Она отчаянно втянула в грудь воздух и рванулась к Себастьяну. Он поймал ее и заключил в объятия.
– Успокойся, дорогая. Теперь ты в безопасности, – нежно произнес он, но она ощутила гневную дрожь, пробегавшую по его телу.
Повернувшись к Юстасу, забившемуся всей своей желеобразной массой в дальний угол кареты, Себастьян вперил в него жесткий взгляд.
– Если ты еще попадешься мне на глаза, – процедил он, – не важно, при каких обстоятельствах, я тебя убью. Ни закон, ни люди, ни сам Бог не смогут воспрепятствовать этому. Так что, если ты дорожишь своей жизнью, держись от меня подальше.
Оставив дрожащего от страха Юстаса, Себастьян вытащил Эви из кареты. Все еще хватая ртом воздух, она настороженно огляделась.
