Он не знал, сколько прошло времени – минуты, часы или дни, – но когда он снова очнулся, его терзала мучительная боль в боку, который жгло огнем, словно в него воткнули раскаленное железо.
Голос Эви вернул его к действительности:
– Пожалуйста, Себастьян... лежи спокойно. Пришел доктор Хаммонд. Позволь ему осмотреть тебя.
Себастьян обнаружил, что слишком слаб, чтобы двигаться. Его руки и ноги словно налились свинцовой тяжестью.
– Помоги, – хрипло выдохнул он, не желая оставаться беспомощно распластанным на спине.
Эви тотчас поняла его и подсунула под его голову и плечи подушку.
– Доброе утро, милорд, – произнес приятный баритон, и перед его глазами возник толстяк доктор с добродушной улыбкой на цветущем лице, заросшем седой бородой. – Признаться, я надеялся на некоторое улучшение. Лихорадка не прошла?
Эви покачала головой.
– И никаких признаков аппетита?
– Он пьет только воду, понемногу, – отозвалась Эви, сжав пальцы Себастьяна. – Но не может проглотить ни капли бульона.
– Хм... Я взгляну на рану.
Себастьян почувствовал, как они откинули одеяло, обнажив его до бедер, и начали разматывать повязку. Когда он попытался возразить против столь бесцеремонного обращения, Эви положила руку ему на грудь.
– Тише, – шепнула она. – Доктор хочет помочь."
"Слишком слабый, чтобы поднять голову, Себастьян сосредоточил внимание на Эви, смотревшей на его рану. Выражение ее лица не изменилось, но по трепету ее ресниц он понял, что его состояние оставляет желать лучшего.
– Как я и опасался, – негромко произнес доктор Хаммонд, – рана воспалилась.
Видите эти розовые полоски, расходящиеся от краев? Придется выпустить немного зараженной крови. Надеюсь, это остановит воспалительный процесс.
– Но он и так потерял много крови... – неуверенно возразила Эви.
– Я выпущу не более четырех пинт, – заверил ее доктор с успокаивающим видом. – Это не причинит ему вреда, миледи, зато поможет ослабить спазм сосудов, вызванный накоплением ядов.
Себастьян всегда с сомнением относился к кровопусканию, но никогда не думал, что эту процедуру могут применить к нему.
В панике он схватил Эви за руку.
– Нет, – прошептал он, борясь с приступом дурноты и хороводом искр, кружившихся перед его глазами. Должно быть, он ненадолго потерял сознание, но когда он снова открыл глаза, то обнаружил, что его левая рука привязана к спинке стула, на сиденье которого стояла чаша. Она была пуста, но доктор Хаммонд держал в руках какой-то предмет, похожий на небольшую шкатулку.
