Куда девать потом будешь?
— Что Вы такое говорите, Варвара Степановна! — пугаюсь."
"— Думаешь не бывает такого? — ухмыляется доктор. — Я всякого повидала за время работы здесь. Биологические родители разными бывают — кто-то идёт на этот шаг, потому что безуспешно пытается зачать ребёнка десяток лет подряд, а кто-то, потому что не хочет портить фигуру и верит в мифы о том, что после родов женские половые органы растягиваются до невероятных размеров.
Я тихонько смеюсь и не могу поверить в то, что такое на самом деле бывает.
Лена, во всяком случае, показалась мне не такой. И нет, я защищаю её не потому, что обижена на Тимура или из женской солидарности. Она правда выглядела милой и заботливой будущей мамой.
— Смешно тебе, Ян? — качает головой доктор. — Всё, я зову заказчика.
Варвара Степановна выходит из кабинета, оставляя меня одну. Я перевожу взгляд на монитор аппарата УЗИ и вижу там застывшее чёрно-белое изображение малыша. Я перелопатила много статей о том, что бывает при увеличенном размере желудка у плода.
Самый неприятный, но не смертельный исход — это операция, которая может понадобиться сразу же после рождения.
Когда Тимур заходит в кабинет ультразвукового исследования, мне второй раз за час хочется провалиться сквозь землю. К счастью, он ведет себя вполне деликатно и опускает взгляд не на меня, а на монитор.
— Я ставлю диагноз гастромегалия плода, — произносит доктор. — Нужен будет чёткий контроль, Тимур Каримович.
Я вижу, как Багримов плотно сжимает челюсти и впивается взглядом в экран, будто может понять там больше, чем кандидат медицинских наук.
Мне сложно представить его отдающим ласку. Кажется, что он умеет только брать и пользоваться, отчего малыша внутри меня становится до боли жалко. Что, если ребёнку и правда потребуется операция? Как же он будет… без материнской любви? Чтобы окончательно не разреветься, я предпочитаю не думать об этом сейчас, полагаясь на ошибку УЗИ.
— Суррогатной матери вашего ребёнка нужно будет приехать в среду, — произносит Варвара Степановна.
— Плановая сдача анализов и осмотр.
Нервно закусываю губу, потому что сдача крови — худшее, что может быть со мной.
— Яна, Вы будете свободны в среду в восемь утра? — поворачивается ко мне доктор, протягивая салфетку.
— Будет, — отвечает вместо меня Тимур.
Мои брови изумленно ползут вверх, а в венах тут же закипает адреналин.
— Нет, не буду, — произношу, не подумав.
