Все три блюда были удостоены высшего балла.
Третьими были закуски и несладкая выпечка. От нас выступала Жоржетта с расстегаем, от Братства ведьмочка с салатом, а вот команду Дирка Вольтона представлял тот самый несчастный парень, который утащил все ингредиенты, до которых дотянулся. Бедолага приготовил пиццу — единственное блюдо, в котором можно было сочетать несочетаемое. Не знаю, правда, куда он шоколад пристроил.
Ни одно из поданных блюд не показалось достаточно изысканным взыскательной Гелле Прайз, хотя ведущий снова вовсю нахваливал мастерство и находчивость поваров.
А с парня сняли еще один балл за то, что он не все продукты использовал. Шоколад все же остался невостребованным.
Следующими выступали кондитеры. Вот тут мадам Прайз пищала от восторга и жалела, что нельзя всем участникам добавить по баллу сверху.
В итоге к концу первого дня в лидерах была команда, на которую никто даже и не думал бы делать ставку — Братство. А команды непримиримых соперников хоть и отставали, но имели равное количество баллов.
"
"Мне было ужасно обидно, ведь я не допустила ошибок, как тот парень, что взял целую прорву продуктов. Я справилась с заданием, сделала все вкусно и без ошибок, но, по мнению этой певички, мое блюдо было недостаточно аристократичным!
— Да что она знает о настоящей еде! — поддерживал меня Аркадий. — Небось, питается одним капустным листом в день, а сама только и делает, что о пирожных мечтает. Ишь, какая тощая! И мужикам завидует, потому что они пельмени могут наворачивать в свое удовольствие!
Фамильяр так трогательно меня поддерживал и был так смешон в своем гневе, что я немного успокоилась.
К счастью, на этом испытания на сегодняшний день были закончены, и я смогла сбежать домой, чтобы зализывать раны, нанесенные моему самолюбию.
Аркадий грозил кому-то невидимому плавником и обещал показать им, где раки зимуют. Странная угроза. Наверняка что-то очень страшное.
После шумной арены и напряжения, в котором я находилась, очень хотелось поскорее оказаться в своей маленькой темной комнате и отдохнуть там в полнейшей тишине.
Войдя в темный коридор, я уже предвкушала, как вытянусь на постели, завернусь в одеяло и буду наслаждаться блаженным ничегонеделаньем.
Дорогу преградил консьерж.
— Съехал от тебя хахаль твой? — недовольно пробурчал он.
— Кто?! — опешила я.
— Да мужик, который пел у тебя в комнате дни напролет, — уточнил гоблин, — голос у него еще такой противный.
— Нормальный у меня голос, — пробасил Аркадий.
