– Ему полагается стоять шестнадцать минут и четыре с половиной часа.
– Какая ты строгая! удивился Маркиз. – Смотри-ка, у него уже температура!
Он быстро ощупал медведя.
Почти сразу пальцы нашарили маленькое отверстие в боку рядом с задней лапой, прореху в шве.
Однако отверстие было пустым, никакой микросхемы в нем не было. Леня осторожно промял медвежий бок, чтобы удостовериться, не провалилась ли капсула глубже, но ничего твердого не нашел.
– Чего ты его жалеешь? – поинтересовалась Даша.
– Поставь его обратно в угол, пусть он донаказывается!
– Молодой человек, – подала голос няня, – ты бы своим делом занимался! Тоже мне, воспитатель нашелся!
«Тебе тоже не мешало бы заняться своим делом, – подумал Леня, – а то ребенку, кроме игрушечной собаки, и поговорить не с кем!»
Через полчаса, покинув дом на Комендантском, он ехал домой и предавался неутешительным мыслям.
Как и следовало ожидать, микросхемы в медведе не оказалось. Все же Ухо достаточно внимательный и ответственный человек, и, если бы капсула имелась, он не мог бы ее проглядеть.
С другой стороны, не было никаких сомнений, что Лола спрятала микросхему именно в этого медведя. Это доказывал и психологический опыт, проведенный доктором Крыловым, и наличие в этом единственном медведе прорехи.
Значит, нужно исходить из того, что микросхема исчезла между тем моментом, когда Лола засунула ее в медведя, и тем, когда бедный бракованный мишка побывал в руках Уха.
За это время медведя трогал солидный пожилой мужчина, Дашин дедушка, и сама Даша. Может быть, микросхема выпала в машине? Или ее случайно нашел дед?
В любом случае, об этом пожилом мужчине следовало навести справки.
Он ездит на «мерседесе» с личным шофером значит, человек не бедный и не рядовой, скорее всего бизнесмен или довольно крупный государственный чиновник.
Когда Лене нужно было навести справки о какой-нибудь крупной фирме или значительной личности в северной столице, он обращался к своему старинному знакомому Рудику Штейнману.
Рудик был, можно сказать, ходячей энциклопедией или справочником «Кто есть кто в Санкт-Петербурге».
Он был прирожденным финансистом и в самом начале своей карьеры едва не загремел на нары из-за своего рано прорезавшегося финансового таланта. К счастью, от срока его спас адвокат, и Рудик отделался отчислением из Политехнического института, о чем не очень жалел.
