За две недели до Рождества Гаэль, как обычно, по пути в школу отправилась к Ребекке, но, обогнув поворот, за которым можно было увидеть дом Фельдманов, заметила у ворот два полицейских грузовика и нескольких жандармов. Гаэль притормозила, пытаясь понять, что происходит, и тут жандармы выволокли из дома отца Ребекки. За ним тащили его жену, пытавшуюся удержать за руку вопившую от страха Лотту. Мальчиков жандармы просто столкнули с лестницы, и бедняги кубарем полетели вниз. Потом Гаэль увидела Ребекку с распущенными светлыми волосами, развевавшимися на ветру: у девушки, видимо, не было времени их заплести.
Один из солдат, словно тряпичную куклу, швырнул ее в грузовик — такая она была маленькая и худенькая. Про Ребекку и Гаэль в школе часто говорили, что они похожи как сестры, только Гаэль повыше. В ту секунду, когда жандарм схватил девушку, глаза ее и Гаэль встретились, но Ребекку швырнули в грузовик, и она исчезла из виду. Один из жандармов сорвал с головы мсье Фельдмана элегантную шляпу, бросил на землю и растоптал, усмехнувшись:
— Там тебе шляпа не понадобится!
Сердце Гаэль колотилось так, что было трудно дышать.
Она в ужасе наблюдала за происходящим, не смея приблизиться и не зная что делать.
Вскоре грузовики, а следом за ними и машина жандармерии отъехали. Гаэль хотела было развернуться, но вовремя поняла, что это опасно. Было совершенно непонятно, почему Фельдманов грубо вышвырнули из дома не германские солдаты, а соотечественники, французские жандармы.
Разрыдавшись, Гаэль бросилась к дому подруги, взбежала на заднее крыльцо и проникла в кухню.
Кухарка и обе горничные выглядели испуганными, по комнате распространялся запах горелого хлеба, но ни одна из них не двинулась с места.
— Что случилось? Куда их увезли? — всхлипывая, выкрикнула Гаэль.
Кухарка повернулась и вдруг яростно набросилась на нее:
— Убирайся! Вон! Тебе здесь не место! Проваливай!
Она показала на дверь.
Эта женщина никогда раньше с ней так не обращалась. Гаэль заметила, что горничные плачут.
За то, что работали на евреев, их пообещали арестовать, и теперь прислуга в спешке собирала вещи — сверху слышался топот.
— Куда их повезли? — в отчаянии спросила Гаэль у кухарки.
— Не знаю… возможно, в тюрьму. Им следовало бы уехать до всего этого, — горестно вздохнула та, и на сей раз ее тон не был столь свирепым. — Ты должна уйти. Больше не возвращайся. Жандармы сказали, что уже сегодня днем дом займут немцы. Фельдманы больше не вернутся.
