— Мне нужно ее найти! — лихорадочно пробормотала Гаэль.
— Не нужно! — отрезала тяжеловесная женщина, грубо ее встряхнув. — Оставь это! Тебе не позволят ее увидеть!
— Как они могли?..
Гаэль давилась рыданиями, но кухарка, которая всегда была так к ней добра, подтолкнула ее к двери:
— Они евреи. Забудь, что ты их знала, и уходи, пока не поздно!
Она вытолкала девушку за дверь и заперлась, а Гаэль, спотыкаясь, слетела со ступенек, схватила велосипед и, потрясенная случившимся, страшно встревоженная за подругу, поехала в школу.
Жандармы обращались с Фельдманами как с мусором: побросали в кузов грузовика и увезли. И Гаэль понятия не имела куда."
"Ее так потрясло случившееся, что она по пути в школу дважды упала с велосипеда, разорвала платье, поцарапала руку, ушибла колено и в результате опоздала на уроки. Выглядела она ужасно.
— Что это с тобой? — спросил мальчишка, которого Гаэль терпеть не могла, когда вошла в класс, прихрамывая и словно в тумане.
— Упала с велосипеда по пути в школу.
Девушка решила не говорить, что случилось на самом деле: отныне никому нельзя доверять — все изменилось в один миг.
— Где Ребекка? — не унимался мальчишка, когда она попыталась его обойти.
Гаэль не хотела отвечать, но все же, не оборачиваясь, буркнула, чтобы отвязался:
— Не знаю. Может, заболела.
«Или мертва», — подумала Гаэль, и ее накрыла очередная волна ужаса. Она должна найти Ребекку, что бы ни говорила кухарка. Где бы ни содержали ее семью, она их найдет!
Гаэль не помнила, как высидела все уроки, а потом схватила велосипед и помчалась домой.
Проезжая мимо дома Фельдманов, она видела, как солдаты под руководством офицера носили сундуки и чемоданы. Немцы перебирались в дом! Надо было срочно разыскать отца. Он как раз возвращался из конюшни, ведя на поводу хромую лошадь.
Гаэль рассказала ему обо всем произошедшем сегодня утром, и отец, хмурясь, резко спросил:
— Кто-то тебя видел там? Я имею в виду солдат.
— Нет. Я подождала, пока они уедут.
О том, что Ребекка видела ее, что на мгновение их взгляды встретились, прежде чем ее бросили в грузовик, Гаэль решила не говорить.
— Потом я поговорила с кухаркой, но она не знает, куда их увезли.
— В лагерь для интернированных, — уверенно бросил отец, хотя Гаэль видела, что он тоже потрясен.
Он чего-то в этом роде и боялся. Слышал, что такие истории случались в Париже, но в Лионе и его окрестностях ничего подобного не было.
