У нее теперь была помощница-стажер, которая выполняла не только всю бумажную работу, но и проводила экскурсии. Она уверяла, что посетители восхищаются обстановкой и экспонатами, а многие даже не могут удержать слез, особенно когда осматривают комнаты детей. Интерьеры музея очень точно воссоздают обстановку во время войны. В конце экскурсии посетителям показывали фотографии всех, кто жил когда-то в доме. Родственники хотели, чтобы никто из их семьи и других похожих на нее не были забыты.
Гаэль по-прежнему общалась с представителями прессы и издателями путеводителей и специализированных журналов.
Сотрудники Центра изучения холокоста в Иерусалиме сфотографировали их для своих архивов и поблагодарили Гаэль лично за вклад в исследование важной исторической эпохи.
За неделю до свадьбы Гаэль отправилась в «Фобур Сент-Оноре» и купила чудесный костюм из белого шелка, шляпку к нему и туфли. В этом наряде она была почти точной копией Джеки Кеннеди, и ей это шло.
Накануне она пыталась дозвониться Доминике, но не смогла, так что отправила телеграмму, в которой выразила сожаление, что дочери с ними нет.
Доминика знала новую дату свадьбы, но приехать не пожелала. Гаэль втайне надеялась, что в последнюю минуту дочь все-таки появится, но, конечно, этого не произошло. Доминика не могла усмирить гнев и агрессию, буквально пожиравшие ее.
Андре и Женевьева отвезли их с Луизой в мэрию. Кристофер приехал с Амандин и ее мужем. Из чистого суеверия Гаэль не хотела, чтобы жених увидел ее наряд до свадьбы.
Гаэль прикрепила короткую белую вуаль к шляпке-таблетке и выглядела элегантно и изысканно.
Когда они произносили свои обеты, Кристофер страшно нервничал, и это делало его совершенно неотразимым. Мэр Шестнадцатого округа объявил их мужем и женой, и час спустя они уже входили в ее дом. Кристофер впервые обратился к ней как к мадам Паскуа и тут же поцеловал. Друзья и родственники их уже ждали, свадебный обед был готов — Женевьева расстаралась. Андре и официант разлили шампанское.
Свадьба действительно была скромной, но гостиная, где собрались гости, выглядела великолепно: много солнечного света и цветов. Звучала музыка Кристофера, включая те три песни, что он написал для Гаэль, было много шуток и смеха. Началась новая жизнь, и началась замечательно.
— Итак, мадам Паскуа, — с улыбкой произнес Кристофер, когда они, утомленные, лежали в постели: ему нравилось произносить эти слова, а ей — слушать.