Дочь хвастливо заявила, что победила в очередной школьной олимпиаде и сказала, что вокруг все только и говорят о бандитских разборках со стрельбой.
— А что говорят в городе? — спросил он у жены.
— Говорят, одного бандита застрелили, одного задавили машиной и ранено три милиционера.
Вадим расхохотался. Он обнял жену:
— Ну а ты в это веришь?
Весь следующий день тоже не дал результатов. Опера носились как угорелые, но дело ничуть не сдвинулось. К вечеру их вызвал прокурор города Николай Алексеевич Игнатов.
— И чего? — спросил он, когда опера вошли в его кабинет.
— Работаем, Николай Алексеевич, — пространно заявил Юрьев.
— Я не вижу результатов. Весь город на ушах стоит: опера подстрелили, а вы не только смогли упустить бандита, но и не можете выйти на него…
— Делаем все возможное и невозможное.
— Мало делаете! Дело Лося стоит? Стоит! Клиент ваш? Ваш! Почему нет по нему работы?
— Николай Алексеевич, мы делаем все возможное… — осторожно снова сказал Вадим."
"Игнатов это знал и сам, но расслабляться не позволял никому.
Такой это был стиль его работы, и он ему следовал. К тому же этот стиль был результативным. Хоть Николай Алексеевич вопреки положению о прокурорских работниках явно подзадержался на одном месте, но это было только на пользу делу и на руку операм, так как прокурор города за свои шестнадцать лет работы в этой должности ни разу не дал криминалу усомниться в своей беспристрастности. Прокурора боялся не только криминал, но и многие представители властных структур, на волне демократии уверовавшие, что пришло время безнаказанности.
И было чего бояться. Игнатов был принципиальным человеком. И прокурор, и опера выполняли свои узкоспецифичные задачи, но в конечном итоге делали одно дело. Опера знали, что прокурор сделав промывание, скажет что-нибудь дельное, и уже настроились слушать по серьезному. Этот момент пришел.
— Вы вот что… во избежание неприятностей во время захвата этого «Сироты», я буду лично принимать участие в захвате.
Я должен лично присутствовать, чтобы вы ему там не устроили «попытку бегства». Еще покалечите его. Знаю я вас. Все ясно?
Прокурор жестко посмотрел на оперов. Те разом кивнули.
Юрьев сказал:
— Да мы такого и не помышляли…
— Эта идея могла возникнуть у вас спонтанно, — усмехнувшись, заметил прокурор.
Опера оценили прокурора. В душе каждый из них тоже усмехнулся.
Уже ближе к ночи опера приехали к Чифу в госпиталь.
