А как работать, если «общак» оплачивает им услуги самых дорогих правозащитных адвокатов Дальнего Востока? Чуть малейший перегиб — куча жалоб во все инстанции…
— И что ты предлагаешь? — поинтересовался Женя. — Согнать всех, кто по ДОУ проходит в овраг на кирзаводе, и из пулемета…
— Продолжать работать строго в рамках закона. Как и положено. Только так мы сможем свести на нет всю их адвокатскую суету, и надолго изолировать бандитов от общества…
— И когда же она придет? — вдруг спросил Иван.
— Кто? — не поняли Вадим и Женя.
— Эра милосердия, — Иван посмотрел на портрет Владимира Высоцкого в роли Глеба Жеглова, который висел на стене над входом в кабинет. — Товарищ капитан, где вы? Вас так здесь не хватает…
Повисло тягостное молчание. Каждый думал о чем-то своем, и первым нарушил тишину Вадим:
— Работаешь сутками, кладешь свою жизнь на алтарь справедливости, а толку?
— Может, водки? — предложил Женя.
Предложение было таким, от которого в сложившейся ситуации не мог отказаться никакой опер.
Выпили бутылку. Стало на душе немного легче. Выпили еще. Иван развез всех по домам и, поставив машину на стоянку, зашел домой. Жена ужинать еще не садилась — ждала его. Иван умылся и прошел на кухню. За ужином жена спросила:
— А правда, что у нас в городе новый криминальный авторитет?
— Кто сказал? — по своей оперской привычке узнавать первоисточник, спросил Иван.
— Ты знаешь, все так говорят.
— Это так. Для меня это новая головная боль.
— Говорят еще, что его зовут Фикса, и он сейчас просто безнаказанно трясет всех коммерсантов. Кто ему платить не хочет, того мордует, бьет стекла магазинов, поджигает. Что, на него совсем нет управы?
— Управа есть. Скоро он своё получит.
— Люди не верят в это. Даже говорят, что кто-то из коммерсантов уже нанял киллеров, что бы Фиксу замочили.
— Было бы очень здорово! — рассмеялся Иван. — Как любил говорить Лаврентий Павлович: нет человека — нет проблем.
Иван подумал о том, что зря нет в Приморье организации, подобной «Белому Орлу». Как показали события последующих лет, в своих умозаключениях он ошибался…
Лена вроде была в настроении. Но это совершенно еще не говорило о том, что личная жизнь стала налаживаться. Иван знал, что это только мгновение в этой быстро меняющейся жизни… сегодня это есть, а завтра он опять холостяк…
Это самое страшное, что преследует настоящего опера всю его жизнь.
