Она нашептывала мне заезженную фразу, к которой питала особое пристрастие: “Марки, ты правда думаешь, что она – то, что надо?” Как будто мы связывали себя на всю жизнь, хотя, в сущности, даже не знали, доживет ли наш роман до вечера. А поскольку мать прочила мне великое будущее, она всегда добавляла: “Скажи-ка, Марки, ты можешь представить себя в Белом доме, на церемонии вручения Медали свободы, рядом с этой девушкой?” Конец фразы обычно произносился презрительно, словно для того, чтобы я отказался. И я отказывался.
Так бедная мать, сама того не ведая, поощряла мое безбрачие. До тех пор, пока я не встретил Реган – тоже благодаря ей.
* * *Три месяца назад
31 декабря 2009 года
Как всегда, в канун Нового года я поехал в Монклер, Нью-Джерси, навестить родителей. Мы пили кофе в гостиной, и тут мать в очередной раз произнесла идиотскую фразу, которая меня невероятно бесила:
– Что тебе пожелать в новом году, дорогой, ведь у тебя и так все есть?
– Встретить потерянного друга, – с досадой ответил я.
– Кто-то из твоих друзей умер? – заволновалась мать; она не поняла намека.
– Я про Гарри Квеберта, – пояснил я. – Хочу его повидать. Узнать, что с ним сталось.
– К черту этого Гарри Квеберта! От него одни неприятности! От настоящих друзей неприятностей не бывает.
– Он сделал меня писателем. Ему я обязан всем.
– Ты никому ничем не обязан, кроме матери, которая дала тебе жизнь! Марки, тебе не нужны друзья, тебе нужна подружка! Почему у тебя нет подружки? Ты не хочешь подарить мне внуков?
– Не так-то легко кого-нибудь встретить, мама.
– Марки, дорогой, – мать старалась говорить ласково, – по-моему, ты не очень-то стараешься. Ты почти никуда не ходишь. Я знаю, ты иногда часами разглядываешь фотоальбом, где ты с этим Гарри.
– Откуда ты знаешь? – удивился я.
– Домработница твоя сказала.
– С каких пор ты общаешься с моей домработницей?
– С тех пор, как ты мне ничего не рассказываешь!
В это мгновение мой взгляд упал на фотографию в рамке: снимок был сделан во Флориде, на нем – дядя Сол, тетя Анита, кузены Гиллель и Вуди.
– Знаешь, если бы твой дядя Сол… – прошептала мать.
– Не надо об этом, мама, пожалуйста!
– Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Марки. У тебя нет никаких причин не быть счастливым.
Мне захотелось уйти. Я встал и взял куртку.
– Что ты делаешь вечером, Марки? – спросила мать.
– Встречаюсь с друзьями, – соврал я, чтобы ее успокоить.
Я поцеловал ее, поцеловал отца и ушел.
