На следующий день в семь утра Реган должна была вылетать в Нью-Йорк, в аэропорт имени Джона Кеннеди. Я предложил сходить куда-нибудь поужинать, но она сказала, что предпочла бы остаться в отеле.
– Здесь очень хороший ресторан, – заметил я.
– Твой номер еще лучше, – улыбнулась она.
Мы заперлись на весь вечер в моем номере. Долго нежились в огромной ванне, в обжигающей пене, любуясь в огромное окно на снег, по-прежнему опускавшийся на Монреаль. Потом заказали ужин в номер. Все казалось легким, мы были единым целым.
Я жалел лишь об одном – что не могу проводить с Реган больше времени. На то были свои причины: во-первых, расстояние (я жил в Нью-Йорке, а она – в городке в часе езды к югу от Монреаля, где я еще не бывал), а во-вторых и в-главных, жесткое расписание рейсов, от которого она целиком зависела. Наша тогдашняя встреча не стала исключением из правила: ночь опять была короткой, и в пять утра, когда весь отель еще спал, мы с Реган уже собирались. Я любовался ею через дверь ванной.
Она была в форменных брюках и лифчике, красилась и одновременно пила кофе. Мы оба уезжали в Нью-Йорк, но порознь. Она по воздуху, я по земле: в Монреаль я приехал на машине. Я подвез ее до аэропорта Трюдо. Когда я остановился у терминала, Реган спросила:
– А почему ты не самолетом, Маркус?
Я на секунду замешкался: как ей толком объяснить, почему я предпочитаю машину? И солгал:
– Люблю дорогу от Нью-Йорка до Монреаля.
Но этот ответ не удовлетворил ее:
– Не пугай меня, ты же не боишься летать?
– Нет, конечно.
Она поцеловала меня и вознаградила словами: “Все равно я тебя очень люблю”.
– Когда мы увидимся снова? – спросил я.
– А ты когда обратно в Монреаль?
– Двенадцатого апреля.
Она заглянула в ежедневник:
– Ночью я буду в Чикаго, а потом ротация, меня на неделю перекинут на рейсы в Торонто.
И, увидев мою расстроенную физиономию, добавила:
– Зато потом у меня неделя отпуска. Вот тогда, обещаю, у нас будет время побыть вдвоем.
Запремся у тебя номере и вообще выходить не будем.
– Может, нам куда-нибудь поехать на несколько дней? – предложил я. – Чтобы ни Нью-Йорка, ни Монреаля. Только мы с тобой где-нибудь.
Она энергично закивала, одарив меня своей самой прекрасной улыбкой.
– Я бы с радостью, – шепнула она так, словно признавалась в чем-то не совсем благовидном."
"Крепко поцеловав меня, она вышла из машины; я был полон надежд на наше общее будущее.
