Он жертва, жертва Эрика Донована, жертва полиции! Когда вы собираетесь реабилитировать моего мальчика, сержант Гэхаловуд?
Голос Салли Кэрри разносился по всему кафе, официантка посмотрела в нашу сторону. Салли с мужем встали и удалились.
Мы с Гэхаловудом остались за столиком. Кроме нас в кафе был только персонал. Я спросил:
– Почему Эрик ничего нам не сказал про эту историю с соревнованиями?
– Наверное, потому что сознательно устранил Уолтера, как полагают Кэрри-старшие.
– Отравил его?
– Не исключено.
Но если вы в лицее смухлевали в беге, это не значит, что через одиннадцать лет вы кого-нибудь убьете. Признаться, не знаю, что и думать. Но в одном уверен: в понедельник вечером, 5 апреля 1999 года, Уолтер Кэрри поджег квартиру, потому что нечто выяснил. Что же именно?
Неподалеку от нас какая-то женщина за стойкой рассеянно сверяла кассу и, похоже, наблюдала за нами.
– Вы ведь Реджайна Спек? – обратился к ней Гэхаловуд.
Она посмотрела на него удивленно:
– Да, а откуда вы знаете?
– Нам про вас говорила Патрисия Уайдсмит, адвокат Эрика Донована.
Она подошла к нашему столу:
– А вы те самые коп и писатель, о которых тут все говорят?
– Да. Можно вам задать несколько вопросов?
– Конечно.
Гэхаловуд пригласил ее присесть, она устроилась напротив. На вид ей было лет сорок. Куда моложе, чем я ее себе представлял по рассказу Патрисии. У Гэхаловуда, видимо, возникло то же ощущение, потому что он спросил:
– Миссис Спек, сколько лет вам было в 1999 году?
– Тридцать четыре.
– И вы тогда уже владели этим кафе?
– Да. Точнее, формальным владельцем был мой отец, но он с десяти утра не стоял на ногах.
– Почему?
– Пил. Несколько лет назад из-за этого умер.
– Мне очень жаль.
– Вы тут ни при чем. В 1999 году “Сизон” управляла я. Родители были в разводе. Мать отчалила, когда мне было семь, решила начать новую жизнь. Взваливать на себя малолетку не пожелала. Я выросла за этой стойкой. В конце концов получила хорошее образование.
Прекрасно училась в школе, отхватила стипендию в Принстоне, изучала экономику. Получила диплом, пять лет работала в крупной аудиторской фирме в Нью-Йорке. Такая тоска! В итоге вернулась в Маунт-Плезант. Меня вдруг осенило: зачем куда-то ехать, если можно прекрасно жить здесь? Это было в начале девяностых. Отец стал всерьез прикладываться к рюмке. Да и кафе того гляди прогорит. Я вернулась сюда, и это было лучшее решение в моей жизни.
