Среагировать он не успел: Вэнс забрал у него револьвер и уже приставил к собственному виску, готовясь покончить с собой.
– Прекрати, Вэнс! – в ужасе заорал Казински. – Ты что творишь?
– Нам крышка, Казински! Глаза разуй, твою мать!
– Положи пушку! Говорю тебе, мы выпутаемся.
– Нам крышка! У тебя концы с концами не сходятся! Почему я весь заляпан кровью и мозгами? Если чувак в меня стреляет, я должен пригнуться и спрятаться! А если я от него достаточно далеко, чтобы избежать пули, как я мог собрать все его мозги на брюхе?
– Скажем, что ты хотел ему помочь.
Отдай мою пушку, пожалуйста!
– Нет, нет, в это никто не поверит!
– Положи пушку! Выпутаемся, я тебе говорю!
– А я говорю, что нам крышка! – рявкнул Вэнс, еще крепче прижимая дуло к виску. – В тюрягу уедем до конца дней! А с копами, знаешь, что в тюряге делают?
С этими словами Вэнс закрыл глаза и нажал на курок.
Раздался выстрел.
* * *"
"– Я стоял столбом, глядя на его развороченную голову, – рассказывал Казински одиннадцать лет спустя, сидя у окна своей гостиной.
– Вдруг мне показалось, что он шевелится. Может, померещилось, или это был рефлекс какой, но я бросился к нему, словно еще мог что-то сделать. Мое лицо было в нескольких сантиметрах от его лица – ну, того, что от него осталось, – и я в итоге сблевал. Какое-то время вообще ничего не чувствовал, а потом во мне проснулось что-то вроде инстинкта самосохранения. Вэнс теперь помер, никакие передряги ему не грозят. Не пропадать же из-за этого идиота. Я вырвал свою пушку из его руки, обтер мозги, которыми она была перепачкана, и сунул в кобуру.
Наручники остались у меня в кармане, и я пошел вызывать скорую. Тут на меня накатил новый приступ паники: число пуль, оставшихся в магазине револьвера Вэнса, не сходилось с числом выстрелов. Надо было убрать одну пулю. Я бросился в зал для допросов. Снял магазин с револьвера, который держал Уолтер Кэрри. Вынул одну пулю, потом вставил магазин обратно. И как раз вовремя, так как подоспели коллеги. Придумал, как объяснить это дерьмо. И все мне поверили.
Копам всегда верят на слово. Если бы меня тогда обыскали, нашли бы в кармане наручники и пулю, которую я достал из магазина.
– Почему вы не сказали правду? – спросил я.
Казински, все время своего рассказа не сводивший взгляд с окна, в конце концов соизволил развернуть кресло и посмотрел мне прямо в глаза.
– Я бы все равно под суд пошел! Меня бы обвинили, что я не остановил Вэнса, не вмешался, не вызвал сразу подмогу, чтобы прекратить его безумства.
